Она сняла с пояса прихваченный во дворце Кадеса длинный кинжал, украшенный тёмными камнями, и удовлетворённо кивнула.
— Наверное, лучше нам будет присесть, – посоветовала Марья и тут же сама опустилась на землю, и царевич последовал её примеру. – Это может быть довольно болезненно, – предупредила девушка.
— Для тебя или для меня? – Яр обернулся через плечо и вопросительно заглянул в хмурые голубые глаза царицы.
— Для обоих, – не стала врать девушка. – Потерпи и постарайся от меня не отстраняться. У меня не хватит сил удержать тебя на месте.
— Я понимаю, – юноша согласно кивнул и отвернулся. – Это действительно необходимо? Пока у меня, вроде как, получается сдерживать магию Кадеса в пределах метки. Если дело только в боли, то её я могу потерпеть. Но я не хочу, чтобы больно было тебе.
— Я не нежная барышня, Яр, не нужно пытаться оградить меня от всего, – хмыкнула Марья. – Но магию нужно убрать как можно скорее. Даже я не могу с уверенностью сказать, что она не навредит твоей душе, если оставить всё, как есть. Проклятье завершено не было, поэтому того, что ты пережил в Пустоши точно не будет. Но это не значит, что всё совсем обошлось.
— Как скажешь, – царевич согласно кивнул, поудобнее устраиваясь на земле. – Тогда давай поскорее покончим с этим.
Марья снова приложила руку к окровавленной ране. На ощупь она была липкой и горячей. Царица прикрыла глаза, выпуская собственную магию. Она полилась тонким прохладным ручейком через пальцы, просочилась в тело царевича и стала медленно, но настойчиво оплетать чёрные сгустки остаточной магии Кадеса, которые тут же пришли в движение, тщетно стараясь улизнуть. Яр шумно выдохнул, сжимая кулаки до побелевших костяшек.
— Терпи, милый, я ещё даже не начала вытягивать, – ласково шепнула царица, стараясь успокоить. Юноша, ожидаемо, ничего не ответил.
Словно прочными стальными цепями, обвив сгустки чужой магии своей, Марья стала осторожно вытягивать их наружу, как гниль из раны. Пальцы тут же обожгло нестерпимым огнём, и царица, не сдержавшись, громко и болезненно застонала сквозь плотно сжатые зубы.
Яру сейчас, наверняка, было в десятки раз больнее, однако он не издал ни звука, лишь напрягся всем телом, не позволяя себе отстраниться. Мышцы на спине и руках стали объёмными и жёсткими, словно камень, а светлая чешуя стала крупнее и местами начала топорщиться, норовя не хуже ножей изрезать каждого, кто посмеет коснуться.
Представлять себе, какую же боль в таком случае испытал юноша, пока царь Пустоши чертил на его спине проклятую метку, Марье совсем не хотелось. Ей вполне хватало воспоминаний об истошном душераздирающем крике молодого дракона, о карих глазах, затуманенных пеленой агонии, об искажённом мукой любимом лице.
Вытянув ровно столько магии Кадеса, сколько смогла, Равнинная царица перенаправила её в облюбованный кинжал и запечатала заклинанием.
— Всё, – выдохнула девушка, обессиленно привалившись всем телом к широкой спине царевича, который едва успел снова прижать острые чешуйки, чтобы не навредить свой спасительнице.
Сам он тоже ощущал необходимость упасть на землю и перевести дыхание после сильной вспышки боли, но вместо этого осторожно развернулся к Марье лицом, придерживая её ослабевшее тело руками.
Волосы царицы пахли пылью и травами, высокий лоб покрылся испариной, дыхание сбилось, и вся она источала влагу и жар, как человек после долгого бега.
— Ты как? – тихо спросил Яр, несмело убирая в сторону влажную от пота светлую прядь, прилипшую к побледневшей щеке девушки.
— Приду в себя через мгновение, – царица выдавила из себя слабую и не слишком правдоподобную улыбку и накрыла ладонь царевича своей, не позволяя ему убрать руку от своего лица. – Всё вытянуть я не смогла. Часть магии Кадеса навсегда останется с тобой. Но то, что осталось, лишь малость, которая не сможет всерьёз тебе навредить. Как ты себя чувствуешь?
Она внимательно всмотрелась в его тоже побледневшее измождённое лицо. За последние сутки Яр пережил столько, что Марье оставалось лишь диву даваться, как он до сих пор остаётся в сознании. Сначала он летел над Пустошью с раненным плечом, затем Кадес напускал на него свою тёмную силу, потом темница, прорыв магического резерва, почти доведённая до конца печать проклятья на вечные муки, пленение хранителя пятого Закона и сразу после этого безостановочный бег через Лес.