— Какой «такой», брезгливый ты наш? – фыркнул Дух Леса. – Ты посмотри на белку она сама на всё готова, это даже убийством назвать нельзя!
Белка что-то запищала в ответ, словно соглашаясь, от этого Яру стало только противнее от мысли о том, чтобы её убить.
— Но, если хочешь, возьму тебя со мной в Горы, свяжешься с тётей через кровь отца, как тебе такая идея?! – гаркнул Дух. – Только я сомневаюсь, что Аспид, как белочка, сам на кинжал напорется!
— Ты не можешь убить Аспида, – угрожающе понизив голос, встрял Эйт. – Я тебе не позволю.
— Яхонтовый ты мой! – издевательски протянул в ответ мужчина. – А хранителем четвёртого Закона кто будет? Я? Или может быть ты? Как ты не понимаешь, что пока жив предыдущий хранитель Закона, новый появиться не может! Это у Равнинной царицы душа способна разделяться надвое, но больше ни у кого! Мы с Кадесом бессмертны в самом прямом смысле этого слова, а Горные и Морские хранители передают перед смертью свои силы и обязанности наследникам! Перед смертью, ты понимаешь меня? Пока Аспид жив, сила при нём! Но ты его сковал и лишил магии, так что обязанности он свои выполнять не может. И в итоге мы с вами, золотые мои, остались сразу без двух хранителей! И пока вы тут булки мнёте в нерешительности, мироздание летит к чертям!
— Я не могу позволить тебе убить моего отца, – очень уверенно и даже властно повторил Эйт.
— Вряд ли ты понимаешь, что такое любовь сына к отцу, потому что ни отца, ни сына у тебя нет, Дух, – продолжил за ним Адар. – Но я люблю своего отца и не дам ему навредить!
— Ну, отца у меня, может, и нет, но дети были, – задумчиво проговорил мужчина и почему-то покосился в сторону Марьи. Девушка тут же отвернулась, пряча глаза. – И что значит любить кого-то я знаю. Я, может, белочку люблю, которую Яру отдал для жертвоприношения. Но что поделать? Долг для правителя всегда стоит на первом месте, Горан. Ты назвался царём Горных земель, так теперь соответствуй! Я прошу тебя убить не отца, а законного претендента на твой трон. Пока Аспид жив, остаётся вероятность переворота. Но, если честно, меня вообще не волнуют ваши бодания за власть. Я куда больше переживаю за баланс мироздания, который прямо сейчас вообще никто не блюдёт!
— Если не хочешь убивать Аспида, придётся его отпустить, – спокойно предложила Марья. – Дух прав, мы не можем потерять сразу двух хранителей Законов. Никто из нас даже не может с уверенностью сказать, какие у этого будут последствия.
— С Великим Горным царём Аспидом крайне сложно договариваться, – Дух Леса недовольно поморщился. – Поэтому я предпочёл бы его всё-таки убить. С Гораном иметь дело куда приятнее, – он глянул на трёхголового дракона и игриво подмигнул ему. – И как звучит: Горный царь Горан! Песня, разве я не прав?
Все три головы в ответ только сильнее нахмурились, давая понять, что лестью нового властителя Гор так просто не купить.
— Мы могли бы попробовать с ним договориться, – предложил Адар. – Он всегда ставил баланс мироздания превыше всего. Если мы объясним ему, что происходит, думаю, он согласится помочь.
— Помочь чем?! – недовольно взвыл Дух Леса. – Сам возляжет на жертвенный алтарь и перережет себе глотку, чтоб избавить тебя от этой тяжкой ноши? Очень сомневаюсь, что нам стоит на это рассчитывать!
— Я говорил не об этом, – Эйт раздраженно сощурился. – Я имел в виду, что мы могли бы уговорить его продолжить исполнять обязанности хранителя.
— Глупые дети, – не удержавшись, Дух закатил глаза. – Если мы его выпустим, первое, что он сделает, побежит освобождать Кадеса, чтобы восстановить баланс в мироздании! И все наши старания пойдут прахом. Потому что Кадес, оказавшись на свободе, сразу же побежит извращать души и пачкать своими загребущими ручонками Алатырь!
— Он не сможет, – спокойно проговорил Яр, внимательно глядя на беснующегося Духа. – Царь Кадес заточён не просто с помощью силы Алатыря. А с помощью силы кольца, в котором заключена душа моей матери. Оно подчиняется только мне. И только я могу освободить Кадеса.
— Наивный маленький котёнок! – фыркнул в ответ мужчина. – Неужели ты действительно думаешь, что папочка не сможет тебя заставить? Он дышит ядовитым огнём, если ты вдруг забыл!
— Я не забыл, – юноша покачал головой. Голос его по-прежнему звучал уверенно и твёрдо. – И этого явно мало, чтобы заставить меня что-либо сделать.