Я от всей души пожелал, зажмурив глаза. Когда открыл, друзья не мигая смотрели на меня. Смотрели и ничего не говорили.
– Сейчас вы видите меня?
- Сейчас видим, - в голос ответили мне.
- Вот это чудеса, - проговорил Кром.
- У меня ещё хвост начал расти, - поделился новостью я с Серджем, чтобы добить его (подумалось мне).
- Да ну! - протянул Сердж. – А у нас почему-то нет.
- Не переживай, друг. Всё ещё впереди! – хохотнул Кром, а потом обратился ко мне:
- Больно отращивать хвост?
- Больно было, теперь терпимо, - ответил я. – Ещё неизвестно, каким он будет. Вдруг в генеалогию нашего рода ещё кто-то затесался.
Мы невесело улыбнулись.
- Но крылья же у тебя растут? – поинтересовался Сердж.
- Растут. Посмотрите, - и я медленно и осторожно повернулся к ним спиной.
- Видим крылья, только они у тебя не белые, а бледно-голубые.
- Как – голубые?
- Так, - подтвердил Кром, взглянув на мою спину. – а внизу – тёмно-синие. Интересные крылья. Надо у родителей спросить, откуда могут быть у нас на Сарте такие крылья.
- Мне самому интересно.
-Вот это Кира! Какие подарки нам преподнесла! – и восхищённо, и сокрушённо произнёс Кром. – Но я больше рад, чем опечален. У нас появились новые возможности.
- Да. Новые, надо осваиваться, - проговорил я в смятении. – Пойдёмте к Кире, хочу сам увидеть её.
Мы спокойно дошли до каюты Киры. Девушка лежала с закрытыми глазами. Мы приблизились. Я взял её руку, мягко сжал пальчики, наклонился, прикоснулся к ним губами в лёгком поцелуе. Тело моё потеряло опору, и я стал заваливаться на постель.
. Друзья помогли мне лечь рядом с ней. Тело моё вытянулось, я почувствовал облегчение. Повернув голову к девушке, почувствовал её лёгкое дыхание на своём лице.
- Кира, - позвал её. - Кирочка, лапочка моя! Проснись!
Совсем немного прошло времени, я не спускал глаз с её лица. И вот веки её задрожали, крылья носа дрогнули, судорога прошла по лицу. Кира тяжело вздохнула и открыла глаза. Она обвела нас всех взглядом, на мне остановилась, потом закрыла их и проговорила:
- Что вы все делаете в моей каюте? Как я здесь оказалась?
Потом, видимо, вспомнила, обратилась ко мне:
- Как себя чувствует моя третья жертва?
- Почти хорошо, - улыбнулся я.
- У тебя выросли крылья, Аль? Не напрасно пострадал? – попыталась пошутить она, с трудом шевеля потрескавшимися сухими губами.
- Дорогая моя девочка, - я позволил себе так к ней обратиться, - ты меня возродила так, что у меня даже хвост стал расти. Можешь проверить.
По мере того, как я говорил, глаза её увеличивались, а потом она не выдержала и засмеялась, остановилась, прикусив губу. Но мне не было обидно. Главное, она приходила в себя.
- Нет, правда? Настоящий хвост? А каким он будет? Пушистым и длинным или коротким и голым? Ой, не могу, умора, прости меня, Аль! – она смеялась уже истерически, сжав пальцами нижнюю губу. - Никогда не подумала бы, что у моего мужа будет хвост!
Она смеялась, но смех сейчас больше походил на рыдания. И слёзы, неизменные спутники каждой женщины, побежали по щекам.
Глава 22
Сердж приблизился и, приподняв её, прижал к себе. Она уткнулась ему в грудь. Он мягко прижимал её к себе и поглаживал по плечам и спине. К ним подошёл Кром и принялся перебирать её пряди, затем присел так, что она оказалась между ним и Серджем. Они обволакивали её теплом, успокаивали, умиротворяли. Аль не торопясь целовал её пальчики, проводил по нежной коже кончиком языка. Им всем было жаль свою синеглазку, им всем хотелось, чтобы ничто не омрачало её жизнь. Кром аккуратно смазал её губы средством, похожим на мёд. Какое-то время мужчины просто находились рядом с ней, поглаживая, даря почти невесомые поцелуи. Затем количество касаний увеличилось.
Они были пока несмелыми, но сарты вкладывали в них всю нежность, на которую были способны. Кира затихла, потом засопела, дыхание её стало прерывистым, они все почувствовали её возбуждение. Переглянулись, как бы говоря друг другу: всё позади, больше ведь нам нечего бояться? Девушка вдруг подняла голову и переводя взгляд с Крома на Серджа, спросила, сдерживая смех, а может, и новую истерику: