Мы отдыхали, валялись на травке, которая удивительным образом впитывала всю воду, что была на нас. Нам приносили закуски и напитки. Но всё когда-то заканчивается. Кром ласково попросил меня переодеться в кабинке и настраиваться на обратный путь. Я переоделась очень быстро, с улыбкой посмотрела на лежащий на скамейке рюкзачок, но всё-таки взяла его и набросила лямки на плечи, стала выходить из кабинки и столкнулась с…
Каверий
Не стали следить за землянкой и сартом. Мы же знали, что их свидание пройдёт у источников, поэтому полетели туда и стали ждать влюблённую парочку. И вот они явились. Я не находил себе места, наблюдая за тем, как он крутился перед ней, в глаза её заглядывал. Нашёл перед кем! Она не знатная, не богатая, непонятно кто, а он относился к ней, как будто она лучшая из лучших! Невыносимо наблюдать за таким унижением!
Когда они оказались в воде, я даже отвернулся, не желая смотреть на всё это убожество. Их так называемые игры разожгли во мне злость, которая перетекла в чистую ярость! Постояв немного, я почувствовал, что было для меня полной неожиданностью, приятные эмоции. Они пробились ко мне под кожу, распространились по всему телу, сняли напряжение. Подумав, пришёл к выводу: это всё она, это её эмоции, не иначе. Стряхнул с себя морок – этак она меня и подчинить сможет! От этой мысли ярость вернулась, ещё более сильная, чем была. Пока я бесился и негодовал, они стали заниматься любовью, а потом так припечатали меня мощной энергетической волной к дереву! Волна выгнала из меня всю тяжесть, все болезненные ощущения, мозг очистился и стал мыслить здраво, рассудок опять был под контролем. Вот что она, эта землянка, сделала. Вот сейчас я отчётливо осознал, каким наркотиком она может стать для меня. Я сжал кулаки, почувствовав, что злость снова возвращается, заполняя душу. И что не так? Не хотелось признаваться в истинности моих стремлений: я боролся сейчас с огромным нестерпимым желанием уничтожить сарта, который так вольно с ней обращается. Насилу дождался, когда она выйдет из кабинки. Она сделала шаг в моём направлении, подняла глаза и замерла, увидев, кто перед ней. Я не дал ей возможности крикнуть, закрыв своей ладонью ей рот. Прижав к себе, схватил на руки (она была удивительно лёгкой) и бесшумно скрылся за деревьями.
Она пыталась бороться со мной, слабая землянка, но я быстро обездвижил её, нажав на специальную точку на её слабом теле. Она обмякла и больше никаких неудобств не доставляла. Почему-то я не отдал её моим помощникам, а понёс сам.
Наш разведчик спустился прямо к центральному выходу. Мы быстро запрыгнули на борт и рванули оттуда. Быстро долетев до нашего корабля, попали в челночный отсек.
Мы на корабле. Я и из разведчика вынес её сам, решил, что без посторонней помощи донесу до отведённой для неё заранее каюты. Всю дорогу до каюты и нёс, и лёгкие мои забивал её отвратительный запах. Уф. Донёс. Положил её на постель и вышел побыстрее. Отправился чуть не бегом к себе.
Тело колотила крупной дрожью. Внутри меня началась ожесточённая борьба между душой и разумом: она требовала, чтобы я бежал к своей сарите и был с ней рядом, а разум поздравлял с благополучным захватом землянки, от влияния которой я могу сейчас более-менее спокойно искать антидот. Она была здесь малое время, а мне уже хотелось рвать и метать. Приступы бешенства накатывали на меня один за другим. Хотелось ворваться к ней в каюту, сначала – поцеловать, а потом разорвать её. Удерживало от активных действий проклятая зависимость от неё.
Я метался по своей каюте, понимал, что надо как-то договариваться с собой терпеть её присутствие и не поддаться ни нежности, ни свирепости. Мерзкая землянка! И этот её омерзительный запах, который преследует его.