— Я не хочу обрушивать ливень сомнений на ваш торжественный парад по улицам Голливуда, — сказал я, — но как вы попадете в Америку без документов? Вам понадобится новое удостоверение личности, новый паспорт и все такое.
— Майор Спенсер должен мне пару одолжений, не так ли? И я уверена, что человек с его связями сможет оформить необходимые документы для еще одного беженца.
Я кивнул. Она была права. Я не сомневался, что Спенсер или, по крайней мере, его друзья в Уайтхолле имеют возможность предоставить набор документов, которые обманут даже самого зоркого иммиграционного чиновника. Если они захотят это сделать. Сделают ли они это для Хелены, или же посчитают, что спасение ее жизни есть достаточная оплата за те услуги, которые она им оказала? У меня было ощущение, что ничего не получится так просто, как она себе представляла. Но у был нее сильный характер, и я надеялся, что она справится.
Она наклонилась, затушила в пепельнице сигарету, встала и пошла в ванную. Я услышал скрежет старых медных кранов и шум воды, падавшей в ванну.
— Мне нужно смыть кровь и грязь от этого русского корабля, — крикнула она через открытый дверной проем. — Вы можете не уходить. Угощайтесь сигаретой и водкой, если есть желание.
Я не ханжа, но пребывание в компании красивой женщины, пока она принимает душ, не было обыкновенным времяпрепровождением среднего капитана трампового судна. Мне на мгновение пришло в голову, что, поскольку она, с юридической точки зрения, не существует, я был волен предпринять любые бесчестные действия, если бы я таковые вынашивал. К тому же она попросила меня остаться, поэтому я вытащил из коробки пастельно-розовую с золотым ободком сигарету "Собрани", закурил и вдохнул в легкие дым. Он был мягче, чем мои обычные "Сениор Сервис", с пряным вкусом, который мог быть экзотической смесью балканских табаков или просто плодом моего воображения.
Я собирался налить себе еще рюмку водки, когда услышал девичье хихиканье и повернулся, чтобы увидеть Хелену в длинном халате, стоявшую в двери ванной как в рамке.
— Думаю, в следующий раз я предложу вам "Блэк Рашн". Эти розовые вам совсем не идут.
Мне понравилась мысль о возможности следующего раза, но вид ее лица напомнил мне о том, что Масленников сделал с ней. Без макияжа нанесенные ей побои были очевидны. На обеих скулах были багровые следы от кулаков, вокруг одного глаза красовался пурпурный синяк, а на нижней губе была глубокая трещина.
Она перехватила мой взгляд и скривила губы, как мне показалось, болезненно.
— Теперь вы знаете, что может скрыть театральный макияж и помада, — сказала она. — Но это еще не самое худшее.
Она повернулась и сбросила халат до талии. Я увидел пышную грудь, но не она привлекла мое внимание. Ее обнаженную спину покрывали темно-багровые рубцы и синяки.
— Боже мой, какой ублюдок.
— Он бил меня ремнем с пряжкой.
— Если я когда-нибудь доберусь до него...
— Молитесь никогда не оказаться рядом с ним. Он настоящий зверь.
Она поправила халат и повернулась ко мне лицом. Ее глаза были сухими, но яростно горящими.
— Я бы действительно застрелилась, чтобы не вернуться к этому снова. У меня в сумке есть еще один пистолет, который стреляет отнюдь не холостыми патронами.
Я видел мужчин, избитых до крови, но вид того, что сделал с ней Масленников, вызывал у меня тошноту.
— Это еще одна причина, по которой мы доставим вас в Давао незаметно.
Я потушил розовую сигарету:
— Наслаждайтесь ванной и дайте мне знать, если вам что-нибудь понадобится.
Это прозвучало жалко, но я не мог придумать, что сказать лучше. Так что я позволил себе уйти и оставил ее одну.
Глава шестнадцатая
— ...И мы предаем ее бренную оболочку бездне, чтобы она обратилась в прах, ища воскресения тела…
Я стоял с непокрытой головой у носилок, на которых лежал накрытый красным флагом сверток, и читал слова службы по погребению на море. Я не был религиозным, да и настоящего трупа не было, но я все же был тронут простыми словами молитвенника. Было десять часов утра на следующий день после нашей встречи с "Адмиралом Альтфатером", и "Ориентал Венчур" лежал в дрейфе, мягко вздымаясь и покачиваясь на длинной океанской зыби. Траурная процессия состояла из Лотера, Крампа — который свернул старый соломенный матрас, утяжелил его железным ломом, подаренным главным инженером, и обшил его толстым брезентом, — китайского боцмана и шестерых матросов, которые держали носилки, опиравшиеся одним концом на планширь фальшборта, ожидая сигнала поднять внутренний конец.