И внимательное изучение карты показало, что такое укрытие действительно можно было найти.
В нескольких милях к юго-западу от Корора была выемка в цепи островков, образующих кромку основной части рифа. В северной части этой выемки остров Уруктапель в форме серпа изгибался на запад и юг. На его северо-восточной оконечности прорастал собственный участок рифа, простиравшийся на юг, образуя рукоять серпа. Южная часть выемки была окаймлена островом примерно круглой формы под названием Мехерчар, от юго-восточного края которого простирался другой участок рифа, обращенный на север. Акватория, ограниченная этими двумя островами и их рядами рифов, образовывала большую полузамкнутую бухту, посреди входа в которую торчали два рифа. Проход между южным из этих рифов и рифом Мехерчар был слишком мелким, чтобы там могло пройти большое судно. Но между северным рифом и рифовой рукоятью серпа Уруктапела глубина была достаточной для прохода судна размером с "Ориентал Венчур". В защищенной от океанской волны южной части бухты можно было спокойно стоять на якоре.
Можно было бы пройти в бухту северным каналом, но это выдало бы наше присутствие любому, кто уже стоял там на якоре. Однако дальнейшее изучение карты предложило лучшую альтернативу. К западу от Мехерчара я заметил два островка, между которыми риф изгибался на северо-восток, а затем снова резко изгибался на запад, образовывая узкую бухточку. Похоже, глубины воды и пространства между островками было достаточно, чтобы мой пароход мог там безопасно поворачиваться на якоре. Кроме того, в вершине этой бухточки был неглубокий проход, который позволял шлюпке зайти в лагуну и пройти небольшое расстояние до Мехерчара, откуда можно было незаметно наблюдать за бухтой. Возможно, я был слишком осторожен, и мне следовало смело двинуться на рейд Корора. Но покалывание в кончиках пальцев вернулось, и после чуть не закончившейся несчастьем встречи с "Адмиралом Альтфатером" я был не в настроении рисковать.
Приближаясь в предрассветных сумерках, я был уверен, что смогу спрятать "Ориентал Венчур" в кармане между двумя островками до восхода солнца, и предупредил Фрейзера получше следить за работой котлов, чтобы они сильно не дымили.
В тусклом свете утренних сумерек, когда мы медленно приближались к рифу, я мог отчетливо различить два островка, между которыми я нацелился пройти, и в то же время надеялся, что наш собственный темный корпус все еще был скрыт темным фоном западной половины небосклона. С Мак-Гратом и Крампом на баке и с якорями, готовыми к отдаче, я осторожно направил судно в середину прохода между островками, прислушиваясь к крикам боцмана, замерявшего ручным лотом глубину. Когда носовая часть вплотную приблизилась к проходу, глубина еще была более двадцати саженей, а поверхность воды в сумерках была все еще слишком темной, чтобы дать какие-либо визуальные подсказки относительно глубины. Я тревожился о характере дна между островками, не слишком ли крутой склон для того, чтобы вовремя остановиться при внезапном уменьшения глубины, и какой характер грунта, чтобы якорь надежно забрал. Одно дело — заняться расследованием источника возможного сигнала бедствия. И совершенно другое — подвергнуть собственное судно опасности, и я не осмеливался даже подумать о том, что сказал бы мистер Ху, если бы я разбил его судно на отдаленном тихоокеанском рифе.
— Двадцать саженей.
Доклад боцмана означал, что у нас под килем более девяноста футов воды. Растущий свет уже позволял различить цвет пальм и кустов и видеть волны, разбивавшиеся о песчаные пляжи островков.
— Шестнадцать саженей.
Значит, глубины изменяются ступенчато, но поворачивать было уже поздно. Я дал стоп, и мы медленно по инерции заходили в проход.
— Десять саженей.
Мои руки сжались на поручне. Под килем было всего тридцать футов, и глубины быстро уменьшались, но мы оказались почти точно посередине между двумя островками. Еще один кабельтов, и мы будем надежно скрыты ими от посторонних взглядов.
— Семь саженей.
Всего тринадцать футов под килем! Я чувствовал, как на лбу выступил пот, и едва заметил, как вершины пальм покрылись золотыми пятнами, когда краешек солнца показался над горизонтом.
— Малый назад!