Спенсер пристально посмотрел на меня, и на момент мне показалось, что он ответит утвердительно на мой вопрос:
— Почему-то мне кажется, что мы там ничего не найдем, так ведь, капитан?
Я пожал плечами:
— Мое предложение остается в силе. Но должен сказать, что, если я сам обнаружу что-то подозрительное, я непременно дам вам знать.
Я протянул руку. Спенсер поколебался, но ответил на рукопожатие.
— Хорошо, капитан. Удачи, и будьте осторожны.
Был ли намек на предупреждение в его голосе, задал я себе вопрос, и если был, против чего он меня предупреждал. На мгновенье сомнения чуть не одолели меня. Ведь если Эберхардт был виновен, в чем я не сомневался, то можно убедить Спенсера в том, что мои действия пошли на благо общества. Но старые привычки взяли верх, и я дал знак Лотеру возвращаться на судно.
Крыло мостика под навесом, обдуваемое остатками морского бриза, давало желанное облегчение после духоты грузового ангара. Лотер довольно пыхал сигарой, а я прикрывал ладонью сигарету "Сениор Сервис". Команда крепила грузовые стрелы и закрывала люки трюмов.
— Приведем все в порядок и можем сниматься на Порт-Морсби с рассветом, — сказал я. — На берег никого не пускать. Не думаю, что Эберхардт предпримет какие-то действия, но вахту на палубе удвойте.
— Есть, сэр, — отозвался Лотер и, сделав паузу, как будто не был уверен, стоит ли продолжать, спросил: — Если не возражаете, шкипер. Я видел реакцию Эберхардта, когда вскрыли второе дно. Он сказал что-нибудь при подписании расписки в приеме груза?
— Он был взбешен, но постарался скрыть это. Думаю, он догадался, что произошло. Он пригрозил мне, но тихо, так, что никто не слышал. Но расписку он подписал. А что еще он мог сделать? Весь заявленный груз был доставлен точно по контракту. Кому он мог пожаловаться? Сказать майору Спенсеру, что у него был груз оружия в тайниках, но его украли? Он подписал расписку, но он знает, что это мы взяли тайный груз.
— А что насчет майора и Симпсона? Они что-нибудь подозревают? — спросил Лотер.
— Симпсон просто мальчишка, он делает то, что велит Спенсер. Но Спенсер подозревает. Он не купил идею о том, что ящики были сделаны с двойным дном, но в них ничего не было. Он считает, что мы замешаны в этом, что тайный груз спрятан на борту. Я сказал ему, что он может произвести обыск, но он решил его не делать. Если он не передумает, то дело выглядит так, что мы можем продолжить рейс.
— Но если властям известно об оружии, то не лучше было бы передать его им? — посмотрел на меня внимательно Лотер.
Это был обоснованный вопрос, точно такой же, какой я и сам задавал себе, но отбросил.
— Как я уже говорил, Питер, эти воды становятся все более опасными. До сих пор среди островов действуют пираты, и главы китайских кланов борются за контроль над портами и реками. И теперь еще Эберхардт. Если он работает на нацистов, то ситуация осложняется еще больше. Неплохо иметь лишнюю страховку, или по крайней мере то, чем можно поторговаться.
По выражению лица Лотера я понял, что слишком горячился. Одно дело сорвать попытку контрабанды оружием. И совсем другое позволить своей гордости — оскорбленной кем-то, пытавшимся околпачить меня — подвергнуть себя такому же обвинению.
Я повернулся к трапу, не желая спорить с ним:
— Я пошел вниз. Вызывайте, если случится что-нибудь необычное. В остальном — выход с рассветом.
Вернувшись в каюту, я запер полученную расписку в сейфе. Буду рад вручить ее в Гонконге судовладельцам в целости и сохранности. Она неотзывна, и они получат деньги независимо от того, понравится это Эберхардту или нет. В сейфе также находились револьвер "Уэбли Марк-VI" и коробка с патронами. Что-то подсказывало мне, что неплохо будет перебрать оружие, и я положил револьвер на стол и вытащил чистящий комплект. Закончив, я зарядил револьвер, убедился, что он на предохранителе, и закрыл его в ящичке стола.
Наконец, я вышел на носовую часть шлюпочной палубы (сразу за дверью моей каюты) — место, известное как "капитанский мостик". Я облокотился о планширь, наслаждаясь последними порывами морского бриза. Солнце скрывалось за грядой холмов на западе, короткие тропические сумерки таяли мягкими красными и багровыми цветами. С наступлением темноты среди пальм загорались костры, на которых туземцы приготавливали ужин. Первые дуновения берегового бриза доносили смешанные запахи древесного дыма, гниющих водорослей и рыбных отходов. Они напомнили мне о прибрежном Уитстабле, где я жил в детстве в маленьком рыбацком коттедже, поднятом столбами над затапливаемым песком. О его черных, покрытых просмоленным брезентом стенах, его крыше над черными балками, пропитанными дымом и сажей на протяжении многих десятилетий.