— Шайки?
— Банды, — ответил Джардин. — Есть показания одного из охранников, стоявших на воротах порта Уайт-Бей. Он сказал, что видел много моряков, возвращавшихся группами по два-три человека, и только одного одинокого. Но опять, о времени он не был уверен, помнил только, что это было около полуночи.
— Итак, что потребуется от нас? Вы хотите поговорить со всеми членами экипажа? — спросил я.
— На это я полномочий не имею, капитан, — ответил Джардин. — Новый Южный Уэльс находится вне моей юрисдикции. Все, что я могу, это попросить вас ответить, был ли кто-нибудь из экипажа на берегу в это время, и не было ли его поведение подозрительным по возвращению.
— Не думаю, что кто-нибудь был на берегу, так как у нас на полночь был назначен отход. — Ложь легко слетала с моих губ после многих лет общения со слишком настырными чиновниками. — Но мы можем проверить, разумеется. Знаете, инспектор, у нас очень хорошая команда. Они не ангелы, порой ввязываются в потасовки, но обычно дело кончалось подбитым глазом или разбитой головой. Что будет, если окажется, что кто-то был на берегу в тот вечер?
— Я могу опросить его — с вашего разрешения, конечно, — и отослать протокол в Сидней. Права арестовать кого-либо у меня нет, если вы об этом спрашиваете.
— Спокойно, инспектор, — сказал я, уловив колючие нотки в его голосе. — Мы рады содействовать правосудию. Старший помощник проверит и доложит, был ли кто-нибудь на берегу тем вечером. Как вами связаться в случае необходимости?
Инспектор вынул из кармана коробочку с визитками и протянул мне одну.
— Можете позвонить мне по этому номеру. И поймите меня правильно, капитан. У меня нет никакого желания затруднить вам жизнь. Это не дело об убийстве, по крайней мере пока. У меня сложилось впечатление, что сиднейская полиция не очень-то расстраивается из-за смерти этого типа, и, возможно, будет смотреть на это деяние как на самозащиту. Так что, если вы думаете, что стоит поговорить с кем-нибудь из вашего экипажа —— решение за вами, если не поступит что-нибудь определенное из Сиднея.
Он поднялся на ноги.
— Благодарю за то, что потратили на меня время. Капитан, мистер Лотер. Я сам найду выход.
Он надел фуражку и отодвинул рукой занавес в дверном проеме. Мы слушали, как замирают звуки его шагов по трапу.
— Не думаю, что нам надо проверять, так ведь, Питер? — произнес я. — Мы и так знаем, кто был на берегу тем вечером.
— Ведь это была самозащита, верно? — ответил он. — Инспектор прямо намекнул на это. Хотя он может подумать: подозрительно, что мы не сообщили об этом вовремя.
— Это так, но я не чувствую необходимости предоставить инспектору Джардину удовольствие прийти к подобному заключению. Сиднейская полиция со всей очевидностью не имеет ни малейшего понятия, кого они ищут, и я не собираюсь просвещать их. Похоже, что тип, которого убили, уже был замешан в избиения гомиков. Что ж, пришел и его черед.
Я уловил выражение, мелькнувшее на лице Лотера.
— Все в порядке, Питер. Мне надо переговорить с Гриффитом. Я не против закрыть глаза, но если полиция предоставит доказательства и захочет арестовать его, пусть у него будет шанс. Попросите его зайти ко мне, Питер.
Лотер отправился искать Гриффита, предоставив мне несколько минут на обдумывание того, что я намерен ему сказать. Исходя из того, что он сам рассказал той ночью в Сиднее, а также из утверждения Джардина, что сиднейская полиция не склонна обвинять кого-либо в убийстве, я проникся уверенностью в том, что Гриффит действовал в состоянии самообороны. Но все же он убил человека, и я также был уверен, что никакой судья не будет смотреть благосклонно на моряка, пыряющего людей ножом, несмотря на обстоятельства. Факт, что я не доложил об этом своевременно, является сам по себе преступлением, если смогут доказать,что я знал об этом происшествии. Как я уже сказал Лотеру, все зависит от того, что полиция сможет предъявить.
— Закройте дверь, — сказал я появившемуся у входа Гриффиту.
Он стоя слушал со сжатыми губами и сузившимися глазами мой пересказ разговора с инспектором. Закончив, я поднял ладонь в знак того, что не желаю слушать никаких вопросов.
— Слушайте внимательно, Гриффит. Я и старпом заявили инспектору, что по нашим сведениям никто не покидал борт судна тем вечером. Думаю, он склонен поверить в нашу правоту, если сиднейская полиция не предоставит доказательств противного. Конечно, мы будем в это дело замешаны, если окажется, что мы утаили информацию. Но ни я, ни старпом не видели никого, кто возвращался бы на борт поздним вечером того дня. Я ясно выразился?