Сделав последнюю затяжку, я погасил сигарету о металл ограждения и выбросил окурок за борт. Я уже собрался вернуться в свою каюту, когда мой взгляд поймал одетую в белое фигуру на противоположной стороне палубы. Мое зрение было достаточно хорошим, чтобы в темноте ночи опознать фигуру леди Эшворт в развевающейся на ветру тонкой ночной рубашке. Я только собрался окликнуть ее, как из темноты появился Гриффит.
— Леди Эшворт, это вы?
Она вздрогнула, будучи захвачена врасплох одной на палубе посреди ночи. Мне следовало либо показать свое присутствие, либо не вмешиваться не в свои дела и зайти в каюту. Но я был давно научен горьким опытом тому, что все происходящее на борту моего судна так или иначе является моим делом. Поэтому я замер в тени и продолжил слушать.
— Прошу прощения, не хотел испугать вас. Я Гриффит, второй помощник, иду на мостик принять вахту. С вами все в порядке?
— Да, благодарю вас, мистер Гриффит.
— Я могу что-нибудь сделать для вас, леди Эшворт? Позвать вашу горничную?
— Со мной все в порядке... и, пожалуйста, зовите меня Хеленой. Я не была рождена леди и порой устаю от всей этой формальности.
На мгновение мне показалось, что я очутился на страницах женского любовного романа. Мой опыт, каким бы ограниченным он ни был, говорил, что женщины, достигшие богатства или титула, никогда не устают пользоваться им и всегда подчеркивают это.
— Вы находите меня привлекательной, да?
Это был самый провокационный вопрос из всех, что я когда-нибудь слышал. Леди Хелена Эшворт — или Хелена Ковтун, если угодно — обладала тем типом красоты, из-за которой греки затеяли Троянскую войну. Ну и посмотрите, во что она вылилась. Но из всех мужчин на борту — посмейтесь над иронией происходящего — выбрать Гриффита? Он стоял в темноте рядом с ней, так близко, что мог чувствовать тепло ее тела сквозь тонкую материю ее рубашки и ощущать запах ее духов — но был невосприимчив к ее явному обаянию.
— Но не так, как обычно реагирует мужчина на женщину? — продолжила она.
Это было скорее утверждение, чем вопрос, и было чисто интуитивным. Я вспомнил, как она посмотрела на Гриффита, когда я представлял его в кают-компании. Она видела гораздо глубже его задумчивой красивой кельтской внешности, чему мне не следовало удивляться. Если то, что о ней рассказал майор Спенсер, было правдой, у нее было гораздо больше опыта определенных аспектов жизни, чем у людей, проведших большую часть своей жизни в отсутствии женского общества. Людей, подобных Гриффиту, чье молчание явно говорило о его сконфуженности.
— Вы не представляете, как здорово иметь возможность разговаривать с мужчиной, который не имеет желания затащить вас в постель. Вы шокированы услышать такие слова от англичанки? Не стоит. Когда-то я была танцовщицей в Париже, и я не англичанка, а русская.
— Леди Эшворт, я...
— Не беспокойтесь, я не собираюсь выдавать вас и сохраню ваш секрет.
— Секрет?
— То, что вас не привлекают женщины. Среди мужчин моей профессии это довольно обычное явление. Но в вашей, я подозреваю, дела обстоят не так, и это то, чем вы не хотели бы делиться с вашими коллегами.
— Извините, леди Эшворт, но я опаздываю на вахту.
Я слышал холод и гнев в его голосе и мог представить негодование, которое могло охватить сына шахтера из Южного Уэльса при том, как богатая, избалованная представительница высшего класса пробила его защитную оболочку. Он дернулся было от нее, но она задержала его, положив руку на плечо.
— Прошу меня простить, если я обидела вас. Я вовсе не собиралась это делать. Но если бы вы знали, как это утомительно — постоянно быть преследуемой мужчинами, которых интересует только моя внешность. Порой мне приходит в голову, что красота — это проклятие. Было бы славно хоть несколько дней получать удовольствие от общения с мужчиной, который не стремится завлечь меня в постель.
— Я не обижен, леди Эшворт, — услышал я ответ Гриффита, стараясь понять, к чему ведет этот разговор. Как-то раз, в момент величайшей скуки, я попытался прочесть один из любовных романов Барбары Мак-Коркодейл, и диалоги там были такие же ходульные, как этот.
— Прошу, зовите меня Хеленой. Ваше имя Дэвид, да?
— Да.
— Отлично, Дэвид, надеюсь, мы станем друзьями, так ведь? Джентльмен, рядом с которым леди, которая никакая не леди, может чувствовать себя в полной безопасности. А теперь, вам надо идти на вахту, а мне следует вернуться в кроватку. — Она наклонилась и поцеловала его по-сестрински в щеку. — Спокойной ночи, Дэвид, или уже доброго утра. Или же, говоря по-русски, dasvedanya, то есть до встречи.