Но больше всего она ненавидела себя за свою слабость.
Рыдание ничему не поможет, но она не могла остановиться. Ее глаза все еще были полны слез. Рукав у нее был мокрый. Как и ее волосы. Как и тонкий матрас. Она все ждала, чтобы это прекратилось, но слезы продолжали литься.
Она не знала, сколько времени прошло, когда она услышала слова Сорена.
— Это чуть не убило меня, — сказал он.
Она затихла, и он, должно быть, решил, что она спит.
Рокот ничего не ответил.
— Ты собираешься есть? — спросил Сорен.
Должно быть, принесли еду. Она даже не заметила этого.
— Нет. Я не собираюсь есть, — ответ Рокота был ледяным, каждое слово — удар.
— Я тоже, — сказал Сорен. — Но выглядит не так уж плохо.
— Всем этим заправляет твой отец. Разве у тебя не должно быть отдельной комнаты где-нибудь?
— Как скажешь, Посторонний.
Когда тишина затянулась, Ария закрыла свои опухшие глаза. Какой смысл был во всех их жертвах и борьбе? Зачем бороться за Ясное Небо, если Поселенцы и Посторонние собираются только рвать друг другу глотки?
Она подумала о Потоке и о группе из Грезы в пещере. Наблюдает ли Ива, как Калеб делает свои наброски? Узнали ли Риф и Шестерка подробности операции от Юпитера? Или они грызлись и рычали друг на друга, как Сорен и Рокот?
Она не хотела бороться только для того, чтобы было еще больше борьбы. Она хотела верить… должна была верить, что все наладится.
— Так… эта девушка, Брук? — произнес Сорен, прерывая ее мысли. — Какая она из себя?
— Выброси ее из головы немедленно, — ответил Рокот.
Сорен фыркнул.
— Я видел, как она смотрела на меня, когда мы переодевались.
— Она смотрела на тебя, потому что ты сложен как бык.
Смех Сорена был нервным и отрывистым.
— Так что плохого?
— Это было бы великолепно, если бы она была коровой.
— В чем твоя проблема, Дикарь?
Ария затаила дыхание, чувствуя, что будущее всего зависит от ответа Рокота. Ну же, беззвучно взмолилась она. Скажи что-нибудь, Рокот. Ответь ему что-нибудь.
Рокот испустил долгий вздох смирения.
— Брук — Видящая, и она смертельно опасна с луком. У нее не такая дальность стрельбы, как у Перри, но она так же хорошо стреляет. Может быть, даже лучше… но никогда не говори ему, что я так сказал. Она кажется резкой, пока ты не узнаешь ее получше, и тогда она такая… менее жесткая. Она хороший соперник, и такая же преданная. Ты уже знаешь, как она выглядит, так что… это Брук.
— Спасибо, — сказал Сорен.
Услышав улыбку в его голосе, она тоже улыбнулась.
— О, еще одна вещь, которую ты должен знать, — сказал Рокот. — Какое-то время она была с Перри.
— Неееет, — простонал Сорен. — Ты только что все испортил.
Согласна, подумала Ария. Испортил и для меня тоже.
— Значит, он заполучил Брук и ее, — возмущенно продолжал Сорен. — Как это вообще случилось? Он почти не разговаривает!
Рокот ответил плавно, как будто обдумывал этот вопрос.
— Он игнорирует девушек, и это сводит их с ума.
— Я не могу понять, серьезно ли ты говоришь, — сказал Сорен.
— О, да. Я мог бы устроить шоу, я мог бы заставить всех смеяться, но на следующий день я тот, к кому пристают с вопросами. «Почему Перри такой молчаливый? Он на что-то злился? Ему было грустно? Как ты думаешь, о чем он думал, Рокот?»
Ария прикусила губу, колеблясь между смехом и плачем. Она была готова к выступлению, ведь он был прирожденным актером. Но слышать, как он подражает женским голосам было чересчур.
Он продолжал:
— Девочки не понимают, что он молчалив, потому что он тихий. Это сводит их с ума. Они не могут удержаться, чтобы не попытаться выманить его. Они хотят исправить его молчаливость.
— Значит, ты хочешь сказать, что я должен игнорировать Брук? — спросил Сорен.
— Послушай, я не думаю, что у тебя есть шанс, что бы ты ни делал, особенно теперь, когда я знаю тебя лучше, Но да. Игнорировать ее — твой лучший ход.
— Спасибо, мужик, — сказал Сорен серьезным тоном. — Если я увижу ее снова, я так и сделаю.
Если.
Казалось, что это «если» всегда было рядом. Галочка после прохождения каждой секунды.
Если они выберутся из «Комодо»…
Если они попадут к Ясному Небу…
Если она снова увидит Перри…
Она хотела, чтобы разговор вернулся к более легким вещам, к рассказам Рокота и сарказму Сорена, но момент был упущен.
Ария вытерла щеки, как будто это могло стереть несколько часов слез с ее лица. Она села, придвинувшись к краю кровати.