Ян положил коробку на стол.
— Здесь замок с цифровой комбинацией. И взрывной заряд, который сдетонирует, если набрать шифр неправильно. По крайней мере так мне сказал тот скользкий тип, таксист.
— Я уверен, что он вас не обманул. У меня есть семизначный номер, который Кассий передал мне при знакомстве. Может быть, это и есть нужный шифр?
— Не знаю. — Ян напряженно смотрел на гладкую коробку. — Понятия не имею, что там за комбинация.
— Тогда придется попробовать мою.
Бен-Хаим потянулся к коробке, но Двора схватила ее.
— Мне кажется, не слишком разумно всем нам сидеть вокруг, когда будут проверять замок, нам нужен доброволец — им стану я. Будьте добры, Амри Бен-Хаим, дайте мне ваш семизначный номер.
— Не надо! — вскочил Ян. — Я это сделаю…
— Доброволец у нас уже есть, — перебил его Бен-Хаим, протягивая девушке листок бумаги.
Она взяла листок и коробку — и пошла по лестнице в сад. Пройдя вдоль ограды в самый дальний угол, она повернулась, помахала им рукой и склонилась над запертой коробкой.
Глава 12
Двора выпрямилась и подняла коробку над головой.
Ян сидел, словно на мине. Наконец и он почувствовал, как напряжение уходит.
— Опасность была невелика, — улыбнулся Бен-Хаим. — Иначе я бы не послал, а вы бы не отпустили.
Двора с улыбкой взбежала по лестнице, запыхавшись, и положила открытую коробку на стол. Бен-Хаим протянул руку и достал плоский квадрат черной пластмассы.
— Твердый диск памяти, марка четырнадцать, — сказал Ян. — Где у вас терминал?
— В доме. Пойдемте.
Бен-Хаим пошел вперед, показывая дорогу. Двора посторонилась, чтобы пропустить Яна, но он неожиданно для себя самого схватил ее за руки.
— Слушай, это такая глупость была!..
— Нет. И ты сам это знаешь. А кроме того — как она украсит мой послужной список, подумай!
Конечно, она шутила — и Ян тоже рассмеялся. И только тут заметил, что до сих пор держит ее за руки. Попытался убрать руки, но Двора не отпустила. Ее охватил тот же порыв; она потянулась к нему и поцеловала. Глаза ее были открыты — темные, глубокие, — теплые мягкие губы… Он ответил на поцелуй, и она отпустила руки. Потом шагнула назад, посмотрела на него долгим призывным взглядом… Повернулась и пошла в дом.
Бен-Хаим стоял перед терминалом компьютера, трогая клавиши.
— Ничего не понимаю, — сказал он. — Без конца одно и то же: требует какой-то шифр, иначе не запускается. Понятия не имею, что это может значить.
Ян наклонился к экрану и прочитал:
— «ВВЕДИТЕ ШИФР ДОСТУПА К ИНФОРМАЦИИ ПРИ ВВОДЕ НЕПРАВИЛЬНОГО ШИФРА ПАМЯТЬ СОТРЕТСЯ».
— И вы не знаете, что это за шифр? — Ян обращался не столько к Бен-Хаиму, сколько к себе. — Раз у вас его нет, он должен быть у меня. А у меня есть только вот это. — Он достал свое новое удостоверение и посмотрел на номер. — Тергуд-Смит сказал, что этот номер — пароль, опознавательный код Кассия, если разделить его на дату. Но ведь вы не спрашивали у меня никакого пароля, верно?
— Не было никаких оснований спрашивать. И инструкций таких никто не давал.
— Значит, это он и есть.
Ян ввел номер удостоверения в калькулятор, разделил его на двадцать семь и прочел двенадцать цифр слева от запятой. Потом ввел эти цифры в терминал и нажал клавишу «Воспроизведение». Экран ожил: Тергуд-Смит улыбнулся и кивнул.
— Рад видеть, что ты добрался благополучно, Ян, и находишься у моего старого знакомого, Амри Бен-Хаима. Как вы понимаете, настоящая запись слишком важна, чтобы можно было рисковать. Нельзя было допустить возможности ее случайного воспроизведения. Поэтому у Бен-Хаима была одна половина ключа, а у тебя, Ян, вторая. Как вы только что выяснили. Теперь, пожалуйста, устройтесь поудобнее, а я расскажу вам, что у меня на уме.
Ян нажал клавишу «Стоп» — изображение Тергуд-Смита застыло на экране.
— Вы не думаете, что это стоит записать? Насколько мне известно, диски саморазрушаются, так что копия не помешала бы.
— Конечно, — согласился Бен-Хаим. — Будьте так добры, сделайте.
Ян вставил чистый диск на параллельную запись и снова включил воспроизведение.
— …Я хочу, чтобы нынешняя революционная война закончилась как можно скорее. Бен-Хаим, Ян расскажет вам о моих личных мотивах, стоящих за таким решением. Вероятно, вы поверите мне не больше, чем он. А жаль: тут я совершенно искренен. Но это к делу не относится. Меры, которые я предлагаю для прекращения войны, должны вас заинтересовать из сугубо прагматических соображений. Я рассчитываю на вашу помощь не потому, что жду сочувствия к моему делу, в чем бы оно ни состояло, а потому, что такая помощь — в ваших же интересах.