С визгом притормозив, они свернули на Седьмую авеню и остановились перед внушительной толпой зевак, от которой тотчас же отделился человек в синей форме полицейского и жестом предложил им въехать на тротуар.
— Несчастный случай, доктор, — доложил он Сэму, нагнувшемуся за своим чемоданчиком. — С этими допотопными наружными лифтами одни неприятности… Ему почти оторвало ногу, прежде чем эта развалюха наконец остановилась. Я как раз находился неподалеку и услышал крик.
Дожидаясь, пока расступится толпа, Сэм бросил беглый взгляд на полицейского. Тот был очень взволнован, но старался держаться.
Они подошли к лифту, и, прежде чем достать необходимые инструменты, Сэм осмотрел место происшествия.
На полу кабины, опустившейся чуть ниже уровня первого этажа, в луже крови, подвернув под себя ногу, лежал седой мужчина лет шестидесяти. Другая его нога была зажата металлическим листом этажной перегородки.
— Кто из вас умеет управлять этой штукой? — обратился Сэм к толпе.
Протолкнувшись из задних рядов, к нему подскочил щуплый подросток.
— А чего тут уметь, док? Нажал красную кнопку — поехало вниз, нажал черную — вверх…
— Тебе приходилось управлять им, или же ты просто знаешь, как он действует? — спросил Сэм, прилаживая датчик к запястью пострадавшего.
— Да я занимался этим всю жизнь! — оскорбленно воскликнул мальчик. — Возил эти чертовы коробки для…
— Спасибо, достаточно… Теперь слушай. Как ты понимаешь, необходимо освободить ногу. По моей команде ты поднимешь кабину до уровня площадки. Но только по моей команде, понял?
Регистрирующее устройство показало пониженную температуру и очень вялый пульс. При шоке и большой потере крови этого следовало ожидать.
Сэм осторожно приподнял лоскут порванной брючины. Нога, чуть выше колена, была едва ли не напрочь оторвана, и бедренную часть ее туго обхватывал черный кожаный ремень.
— Ваша работа? — спросил он, глядя в тревожные глаза полицейского.
— Моя. Я ж говорю, что был поблизости, когда все это стряслось. Вообще-то мы не должны прикасаться к пострадавшим без крайней необходимости, но тут я решил: это тот самый случай, когда… Кровь так хлестала, что он не дождался бы вашего приезда! Я вытащил его ремень, и, как видите, он решил подождать еще…
— Вы действовали правильно, и этот человек должен считать вас своим спасителем. А теперь уберите-ка отсюда всех этих людей, чтобы мой шофер мог подойти сюда с каталкой.
Руки Сэма уже занимались делом. Тонкая металлическая полоска, просунутая под поврежденную ногу, приобрела — едва заработал миниатюрный электродвигатель — удивительную гибкость. После того как она была обернута вокруг ноги и скользящие внутри шарики замерли над всеми крупными сосудами — двигатель выключился, и жгут сжался ровно настолько, чтобы перестала сочиться кровь.
— По чуть-чуть… — скомандовал Сэм, кабина поднялась, и перегородка отъехала вверх.
После введения инъекции эпинефрина мужчина тихонько застонал и шевельнул головой. Его изувеченная нога представляла собой ужасное зрелище. Голень поддерживалась лишь портняжной мышцей и кожей.
Сэм отсек скальпелем остатки связующей плоти и завернул ампутированную конечность в плотную стерильную ткань.
Оставалось оттащить несчастного от края площадки и вернуть кабину в нормальное положение.
С помощью полицейского они осторожно уложили пострадавшего на каталку, и Келлер вкатил ее в машину.
— Летим, док? — спросил он, плюхнувшись на подушку.
— Да, — ответил Сэм, надежно фиксируя каталку. — Только прошу: без резких поворотов! Я ввожу плазму.
Игла погрузилась в вену.
— Ну, как он там у нас? — плавно увеличив скорость, поинтересовался Келлер.
— Да так, сносно… — Сэм тревожно посмотрел на показания регистратора. — Свяжись с операционной и узнай, все ли готово…
Пока Домингес связывался с госпиталем, Сэм, направив на грудь пациента ультрафиолетовый луч, пробежал глазами специальную татуировку, состоящую, как обычно, из данных о типе крови, аллергенах, а также точной дате рождения, и все это аккуратно переписал на бланк.
Над головой зашипел динамик:
— Перкинс, экстренная хирургия… Ждем, Сэм, ждем… Что ты везешь нам на этот раз?