— Нет, Сэм, мы имеем дело не с чужеродной, а с вполне земной болезнью — своей, если угодно…
— Сейчас — да. Но ведь корабль привез нам ее с Юпитера? То есть…
— Ничего подобного. И это уже доказано. — Она порылась в кипе бумаг и вскоре извлекла оттуда несколько листов. — Пожалуйста! Можете сами убедиться! Это пока не полная информация, но и в таком виде она вполне убеждает. Понимаете, они не могут добиться того, чтобы вирус жил в условиях, напоминающих юпитерианские! Едва температура начинает падать, а давление повышаться — он гибнет! Причем задолго до того, как показатели достигнут тамошней нормы.
— Это невозможно!
— Все, что касается вируса Ренда, кажется невозможным. Но он-то есть! Этого вы не станете оспаривать? Хотя в любом случае, Сэм, ситуация, конечно, безрадостна. Я не знаю, что тут можно сделать…
— Ну, от нас с вами польза, конечно, невелика — а вот люди Мак-Кея могут и раскусить логику этих странных изменений…
Он взял Ниту за руки, холодные, как лед, и помог подняться с кресла. Лицо ее выглядело бледным даже под макияжем, а глаза воспалились от напряженной работы.
— Так вот… Мы передадим ему все ваши записи, и тогда вы сможете немного отдохнуть. Когда, кстати, вы спали в последний раз?
— Я тут вздремнула на кушетке — этого мне вполне… — Глянув в зеркальце, она закусила губу, а затем, рассмеявшись, достала из сумочки расческу. — Вы правы — этого мне недостаточно. Натуральный персонаж фильма ужасов. Подождите минуточку, Сэм, — сейчас я восстановлю разрушенное, и мы отправимся к Мак-Кею.
— Я узнаю пока, у себя ли он.
Дозвониться до Мак-Кея оказалось делом не из простых. Сэм дважды набирал номер и дважды слышал в трубке короткие гудки. Наконец он дозвонился до секретарши.
— Очень сожалею, но доктора Мак-Кея сейчас нельзя беспокоить, — сказала она печально и положила трубку.
— Что же у них там произошло? — задумчиво пробормотал Сэм, глядя на темный экран. — Похоже, она не в лучшем настроении…
— Выясним на месте, — отозвалась Нита, беря свой журнал.
— Я не удивлюсь, узнав, что она немного рехнулась. Напряжение вокруг и внутри нас — просто невыносимое, и главное — неизвестно, когда оно спадет…
Лифт стремительно вознес их на тридцать девятый этаж, и, когда двери открылись, до Сэма с Нитой донеслось какое-то приглушенное многоголосье.
В кабину служебного лифта, расположенного в дальнем конце холла, въехала каталка.
У открытой двери кабинета стояла небольшая толпа, из которой глаз Сэма выхватил знакомую по совместным дежурствам сестру.
— Что случилось, Энн? — спросил он, коснувшись ее плеча.
— Доктор Мак-Кей… — Она выглядела очень встревоженной и усталой, как, впрочем, выглядели теперь все в этом госпитале. — Переутомление… Это случилось так внезапно!.. Полагают — коронарный тромбоз… Только что у него был коллапс…
Пробившись сквозь толпу, Сэм с Нитой вошли внутрь. Здесь людей было поменьше. Секретарша уже ушла. Дверь кабинета Мак-Кея была приоткрыта, и Сэм, увидев там Эдди Перкинса, разговаривавшего по телефону, тихо постучал. Эдди обернулся и жестом пригласил войти.
— Да, разумеется… — сказал он в трубку. — Работа будет продолжена, и я буду регулярно информировать вас о состоянии здоровья доктора Мак-Кея… Договорились… Всего доброго…
Взяв со стола пачку сигарет, он вытащил одну и закурил.
— Ну и кутерьма, Сэм… Все ведут себя так, будто недомогание шефа означает конец света… Они думают, что он в одиночку борется с болезнью Ренда, а вся команда — нечто вроде греческого хора, призванного его подбадривать…
Заверещал телефон, и Эдди, с недовольной гримасой вынув сигарету изо рта, в течение нескольких минут рассыпался в твердых заверениях перед губернатором штата, а потом сослался на крайнюю занятость и положил трубку.
— Вот вам иллюстрация… — вздохнул он.
— Их можно понять, — сказал Сэм. — В конце концов, ведь именно Мак-Кей справился с пахиакрией Тофольма. И всем хочется, чтобы фокусник вытащил из своего цилиндра еще одного зайца… Эдди, а кто теперь будет за главного?
— Понятия не имею… Но пока все на мне — как на его ассистенте. Сейчас вот явится Чейбл с руководителями отделов — и начнем совещание…