— Что такое кованый сапог? — удивленно спросил Ян.
— Прошу прощения. Это очень устаревшая метафора, извините мои излишества. Я хотел сказать, что восстановление экономики осуществлялось медленно, и власть имущие свою власть сохранили. Народонаселение постепенно уменьшилось и стабилизировалось на уровне простого воспроизводства. Были построены первые энергетические сателлиты, снабжавшие Землю дополнительным теплом. Потом появились термоядерные электростанции, и энергии стало достаточно для всех нужд человечества. Генная инженерия позволила вывести растения, ставшие источником химического сырья взамен прежней нефти. Сателлитные поселения стали поставлять на Землю сырье и продукцию с Луны. С созданием работоспособного космического транспорта началось исследование и освоение планет ближайших звездных систем. И вот к чему мы пришли, что имеем сегодня. Земной рай, даже небесный рай, где никому не надо бояться войны и голода. Где все предусмотрено, где все жизненные потребности обеспечены.
Однако в этой райской картине есть один изъян. Абсолютная олигархия подавила все страны Земли, распространилась на сателлитные колонии и дальше — на новые планеты. Правители каждой страны находятся в тайном сговоре с правителями всех остальных стран, чтобы не допустить даже намека на свободу личности среди масс. Полная свобода наверху — судя по вашей речи, Билл, вы принадлежите к этому классу — и экономическое крепостное право, рабство, для всех, кто внизу. И немедленный арест или даже смерть для каждого, кто осмелится протестовать.
— Неужели все на самом деле так скверно? — спросил Ян.
— Гораздо хуже, чем вы можете себе представить, — сказала Сара. — И вам придется увидеть это своими глазами. Пока вы не убедитесь в абсолютной необходимости перемен, вы будете опасны и для себя, и для других.
— Эту ознакомительную программу предложил я, — провозгласил Джон, выдавая своим тоном гордость ученого-педанта. — Одно дело — прочитать печатные материалы или услышать кем-то сказанные слова. Совсем другое — воочию увидеть и пережить реалии мира, в котором мы живем. Мы встретимся с вами снова после того, как вы вернетесь из преисподней. А сейчас я, с вашего позволения, пойду.
— Забавный человечек, — сказал Ян, когда захлопнулась наружная дверь.
— Забавный, очаровательный и совершенно неоценимый для нас. Это обществовед, у которого ответов больше, чем вопросов.
Ян стащил с лица маску и вытер пот.
— Очевидно, ученый, скорее всего историк…
— Не надо! — резко перебила Сара. — Не надо теоретизировать на его счет. Иначе в один прекрасный день вы сможете выдать его тем, кому знать о нем совершенно ни к чему. Запомните, что он сказал, а его самого — забудьте. Вы сможете оставить работу на несколько дней?
— Конечно, в любой момент. У меня свободный режим. А зачем это?
— Скажите, что вам нужно отдохнуть и вы хотите уехать за город, друга навестить или что-нибудь в этом роде. И придумайте такое место, где вас будет не слишком легко найти.
— А как насчет лыж? Я обычно каждую зиму езжу в Шотландию, походить на лыжах.
— Что значит «походить на лыжах»?
— Специальные лыжи для равнины, не для катания с гор. Я беру рюкзак и иду куда глаза глядят. Иногда ночую в палатке, иногда останавливаюсь в отеле или в туристской гостинице…
— Это просто идеально. Так и скажите вашим: вы ушли на лыжах, с будущего вторника, на несколько дней. Сколько вы будете отсутствовать — не уточняйте. Соберите свой рюкзак и закиньте в машину.
— Так я поеду в Шотландию?
— Нет, гораздо дальше. Вы спуститесь в ад. Здесь же, в Лондоне.
Глава 10
Ян прождал в назначенном месте больше получаса. Давно уже прошло время, когда его должны были встретить. Сквозь вихрящийся снег проглядывали только желтые пятна уличных фонарей. Тротуары были пустынны. Темный массив Примроуз-Хилл затерялся во мраке по ту сторону дороги. Единственная машина, проехавшая мимо, оказалась полицейской. Слегка притормозила возле него, потом набрала скорость и исчезла. Быть может, они почему-то следили за ним и это помешало связному подойти?
Стоило ему подумать об этом, как дверь открылась, и в машину ворвался морозный воздух. На пассажирское сиденье скользнул плотно закутанный человек и быстро захлопнул дверцу.
— Ты мне ничего не хочешь сказать, шеф?
— Прежде чем потеплеет, станет еще холоднее.