— Паршивые фараоны! — прорыдала она, когда они проходили мимо. — Почему вы их не остановили? Паршивые фараоны!
Они прошли, не обратив на нее внимания, и оказались на Пятой авеню. Толпа бурлила и гудела, и блюстителям порядка с трудом удалось пробиться сквозь нее.
— Слышишь? — спросил Стив. — Поют будто.
Толпа в едином порыве устремилась от центра города. С каждой секундой пение становилось громче, его перекрывал зычный, резкий голос запевалы, раздававшийся из громкоговорителя:
— Старики, — сказал Энди. — Они опять идут маршем на Таймс-сквер.
— Выбрали для этого подходящий день, сегодня столько происшествий.
Когда появились первые участники марша, люди, шедшие навстречу, столпились на тротуаре, уступая дорогу. Впереди шагали молодые люди в форме и размахивали дубинками. За ними шли старики, возглавляемые Малышом Ривзом. Слегка хромая, он шел впереди с портативным громкоговорителем на батарейках, серой металлической трубой, в мундштук которой был встроен микрофон. Он поднес ее ко рту, и многократно усиленный голос загремел над толпой:
— Вы все, стоящие на тротуарах, присоединяйтесь к нам! Идите вместе с нами! Участвуйте в нашем марше протеста! Мы боремся не только за самих себя, но и за вас всех. Если вы пожилые граждане, вы в глубине души вместе с нами, поскольку мы проводим этот марш, чтобы помочь вам. Если вы моложе, вы должны понять, что мы хотим помочь вашим матерям и отцам добиться помощи, которая когда-нибудь понадобится и вам…
Огромная толпа людей вышла с Двадцать четвертой улицы и оказалась на пути марширующих. Задние ряды напирали, не видя, что делается впереди. Старики замедлили шаг и наконец остановились перед людской волной. Вдалеке раздавались резкие свистки полицейских, а патрульные, шедшие впереди колонны стариков, тщетно старались приостановить наплыв людей. Вдруг из узкой Двадцать четвертой улицы появилось множество бегущих в панике людей. Они врезались в толпу и смешались с авангардом стариков.
— Стойте! Стойте же! — гремел усиленный микрофоном голос Ривза. — Вы мешаете проведению марша, санкционированной демонстрации…
Появившиеся люди бросились к нему, и какой-то здоровенный мужчина, по лицу которого текла кровь, выхватил у него громкоговоритель.
— Отдай! — приказал он, и его слова усилились мегафоном.
Энди хорошо видел, что происходит, но ничего не мог сделать: толпа отделила его от Стива и отнесла назад, к шатким прилавкам.
— Отдай мне! — вновь раздался голос мужчины, перекрытый воплем Ривза, когда громкоговоритель с силой выдернули у него из рук.
— Они пытаются уморить нас голодом! — прогремел над толпой усиленный мегафоном голос. Побелевшие лица повернулись к нему. — Пункты социальной помощи ломятся от продуктов, но их заперли и не дают нам ничего. Откроем их и возьмем еду. Давайте их откроем!
Толпа одобрительно заревела и, ведомая злобным голосом, опять устремилась на Двадцать четвертую улицу, топча и толкая стариков. Толпа превратилась в стадо. Людей нужно было остановить во что бы то ни стало, иначе массовые беспорядки были неминуемы. Группа стариков окружила раненого Ривза, который что-то кричал, но в общем гаме слов не было слышно. Левой рукой он придерживал предплечье правой, которая висела как плеть — наверное, была сломана. Энди пытался выбраться из этой давки, но понимал, что это ему вряд ли удастся, — стадо уносилось прочь все быстрее.
— …сохраняя продукты для себя. Кто-нибудь видел тощего полицейского? А политики едят наши продукты, и им наплевать, что мы подыхаем с голоду!
Слушая подстрекательские слова, люди зверели все больше и больше. Энди рывком открыл ранец и вытащил гранату. Они взрывались и выпускали облако газа через три секунды после того, как выдергивалось кольцо. Энди сорвал кольцо, затем выпрямился и бросил гранату в сторону мужчины с громкоговорителем. Зеленая коробка описала высокую дугу, упала в толпу рядом с ним — и не взорвалась.
— Гранаты! — проревел мужчина. — Легавые пытаются нас прикончить, чтобы нам не досталось еды. Им нас не остановить… Вперед… вперед! Гранаты!
Энди выругался и вытащил еще одну гранату, потом отогнал от себя дубинкой людей, вытащил кольцо и, прежде чем бросить, сосчитал до двух.
Граната взорвалась с глухим хлопком почти над головой мужчины с громкоговорителем. Толпа колыхнулась, ослепленные слезоточивым газом люди пытались убежать от ядовитого облака.