— Что они, не могут подождать, пока мы выспимся?
— Они очень настойчивы — оторвали меня от кувшина с отличным холодным пивом, к которому я и собираюсь вернуться. Они поставили купол и уже заседают там. Увидимся утром.
— Спокойной ночи.
Ян не мог идти слишком медленно, купол был недалеко. Теперь, когда завершилось первое путешествие, вновь начнутся нытье и жалобы. Приятно это или нет, а надо поговорить с ними. Пусть это выходит за рамки привычной для них жизни, но завтра они должны всем миром приниматься за кукурузу.
В дверях проктор при полном вооружении при его появлении сначала постучал и только потом пропустил. Все были в сборе. Главы Семей и офицеры технической обслуги. Молча дождались, пока он сядет. Первой заговорила Хрэдил. Эта роль досталась ей.
— Против тебя есть весьма серьезные обвинения, Ян Кулозик.
— Кому это приспичило? И что он, не может подождать до утра?
— Нет, это безотлагательно. Суд должен быть совершен. Ты обвиняешься в нападении на капитана-проктора Хейна Риттерспатча и смерти трех детей. Это серьезные обвинения. Ты будешь заключен под стражу вплоть до суда.
Он вскочил, усталость исчезла:
— Вы не…
— Не надо трюков, Кулозик, или прокторы стреляют. Ты опасный преступник, и должен быть арестован.
— Что вы затеяли, кретины? У нас нет времени заниматься этой чепухой. Мы должны разгрузить поезда и возвращаться за оставшейся кукурузой. А после этого можете играть в свои игры, ежели хотите.
— Нет, — улыбнулась Хрэдил. Это была холодная улыбка победительницы, в ней не было ничего человеческого. — Мы решили, что у нас достаточно кукурузы. Второй рейс был бы слишком опасен. Все пойдет, как прежде, И ты не станешь устраивать беспорядки.
11Хрэдил все рассчитала с самого начала. Мысль об этом была горькой, как желчь, и Ян почувствовал вкус ненависти, вскипавшей в нем каждый раз, когда он думал об этом. Задумала, выносила в мозгу, за змеиными глазами. Будь она мужчиной, он убил бы ее на глазах у остальных, пусть даже они бы прикончили его в отместку.
Каменный пол под ногами был горячим, все еще пылая жаром лета. Он снял рубашку и подложил под голову, как подушку, и все равно истекал потом. В маленькой кладовке, наверное было около ста градусов или выше. Вероятно, они специально ее подготовили, прежде чем устроили собрание и обвинили его. Он видел следы там, где лежали хранившиеся здесь запчасти, прежде чем их уволокли. Окно отсутствовало. Высоко над головой горела лампочка. Между дверью и каменным полом была щель, и в нес поступал свежий воздух. Он лежал, прижав лицо к щели и думал о том, сколько его продержат здесь без воды.
Кто-то должен о нем заботиться — но этот «кто-то» на появлялся. Происходящее казалось немыслимым, — вчера он был мастером поездов и отвечал за всех людей и за ресурсы планеты, а сегодня оказался забытым узником Хрэдил. Она подыграла ему, и Ян перегнал поезда на юг, — но это оказалось временной уступкой. Она знала, что он справится с работой. И знала также, что ей надо подорвать его авторитет: схватить его, когда путешествие закончится. Он ратовал за слишком большие перемены и слишком большую свободу, а ей это было не выгодно. А остальных Глав Семей не требовалось убеждать в необходимости его свержения.
Нет! Слишком многое изменилось, чтобы она могла победить. Если они пойдут ее путем, они пустят на семена привезенную с собой кукурузу, а остатки сохранят до прибытия кораблей. А там, глядишь, вся эта история забудется фермерами, и вернутся благословенные старые времена. Времена, к которым они так привыкли.
Нет! Ян медленно поднялся на ноги. Так не будет. Если корабля не придут, они погибнут, а все остальное не имеет значения. Но если корабли придут, этим людям все равно не удастся вернуть старые времена. Он бил и бил ногой в дверь, пока она не заходила ходуном на петлях.
— Эй, ты! А ну, утихни! — раздался голос.
— Мне нужна вода. Немедленно открой!
Он пинал дверь до тех пор, пока от напряжения не закружилась голова, пока, наконец, не заскрипели засовы. Дверь открылась. За ней стоял Хейн с пистолетом в руке, а рядом с ним второй проктор. У Хейна все еще был гипс, и рука в гипсе была протянута к Яну, он махал ею у него перед носом.
— Ты это сделал и думал, что тебе так и пройдет?! Нет, ничего у тебя не получилось. Ты приговорен…
— Без суда?
— Суд состоялся и был весьма занятен. Я присутствовал. — Он хихикнул. — Улики были неопровержимы. За твои преступления ты приговорен к смерти. Так зачем же тратить на тебя воду?