— Еще пять минут, — сказал Ян, в ответ на вопросительные взгляды экипажа.
Он спустился с танка — теперь он поведет танк — и пошел вдоль поездов. На назначенном месте встречи пока никого не было. Посылать первую записку было рискованно, а вторую — вообще безумие. Но пришлось. Центральный путь был пуст. Вокруг все спали.
— Ян, ты здесь?
Ян повернулся. Она была здесь, возле склада. Он подбежал к ней.
— Я не верил, что ты придешь.
— Я получила записку, но не могла уйти, пока все не уснули. Она велела за мной следить.
— Пошли со мной.
Он собирался говорить аргументировано и логично, напирая на то, насколько важно удержать хоть частичку отвоеванной независимости. И отточить полученные навыки. Это был хороший аргумент. Но он не хотел говорить о том, как любит ее и как она ему нужна. Но увидев ее, он все забыл и бормотал что-то несвязное.
— Я не могу. Там одни мужчины.
— Мы не животные. Тебе ничего не грозит, тебя никто не тронет. Это нужно тебе, нам обоим.
— Хрэдил никогда не позволит.
— Разумеется. Вот поэтому-то ты должна уехать без предупреждения. Все меняется, и мы должны ускорить эти перемены. Если корабли не придут, мы проживем еще лишь несколько лет. Когда придет лето, мы не сможем уехать и сгорим, Я хочу прожить эти годы с тобой, я не хочу потерять ни дня.
— Конечно, я понимаю.
Она была в его объятиях, и он крепко сжимал ее, плотно притягивая к себе, так, что она не могла сопротивляться. Поверх ее плеча он увидел, что к ним бегут Риттерспатч и еще два проктора. У всех троих в руках были дубинки.
Ловушка. Вот почему Элжбета опоздала. Записку перехватили и решили поймать его, когда они будут вместе. Наверняка все это подстроила Хрэдил.
— Нет! — Ян, оттолкнув Элжбету, принял защитную стойку. Дубины были нужны, чтобы избить его, но не до смерти, чтобы притащить на суд Хредил.
— Нет! — закричал он еще громче, ныряя под дубинку первого проктора. Дубина прошла мимо, и он сильно ударил нападавшего, услышал, как тот охнул, затем врезал предплечьем ему по горлу и повернулся к остальным.
Дубина задела голову и обрушилась на плечо. Ян громко вскрикнул от боли и схватил проктора, зажав локтем шею, и поставил его, как щит, между собой и Риттерспатчем. К счастью, здоровяк был слишком жесток, чтобы разбираться. Он бешено размахнулся и ударил проктора, которого держал Ян, затем еще раз.
— Не надо, прекратите, пожалуйста! — кричала Элжбета, пытаясь растащить дерущихся. Первый проктор грубо оттащил ее в сторону и зашел Яну с тыла. Элжбета вновь с криком бросилась вперед — и попала как раз под дубину Риттерспатча.
Ян услышал глухой удар. Девушка упала без звука.
Он хотел помочь ей, но сначала надо было закончить с прокторами. В ярости он не мог уже остановиться и гак сдавил горло одного из них, что тот забился от боли и затих. Ян, не чувствуя ударов, швырнул обмякшее тело на нападавшего и стал колошматить их дубинками, пока оба не затихли. Затем повернулся к Хейну.
— Нет… — Риттерспатч бешено размахивал дубинкой. Ян молча ударил его дубиной по руке, так что капитан выронил свое оружие. Следующий удар пришелся Хейну по затылку.
— В чем дело? — закричал бегущий к ним один из механиков.
— Они напали на меня. Ударили ее. Приведи доктора. Быстро.
Ян нагнулся и нежно приподнял Элжбету, прижавшись лицом к ее лицу, с ужасом думая, что может сейчас обнаружить. Но еще больше он боялся не знать. Кровь, темная кровь на бледной коже. Дыхание медленное, но регулярное.
— Где вы? — послышался голос. — Что случилось?
Это был Тзитуридес, он склонился над Риттерспатчем. Потрясенный выпрямился:
— Хейн без сознания. Этот мертв.
— Хорошо, ты ему ничем не поможешь. Здесь Элжбета. Ее ударила эта свинья. Позаботься о ней.
Девушку внесли в машину. Доктор приблизился, и Ян смотрел, как он открывает саквояж. Послышались бегущие шаги. Ян Закрыл дверь, снял с пояса ключ, запер ее.
— Комедия окончена. — он повернулся к подошедшим людям. — Они напали на меня, и я с ними разобрался. А теперь — в путь.
Он поступил глупо. Поддался чувствам. Но сделанного не переделаешь. Он пытался идти путем закона, обращался к Хрэдил, терпел ее оскорбления, отказы. Теперь он будет поступать по-своему. Обратной дороги нет.