— Спасибо. Я займусь танком.
Семенов сидел, храня глубокое молчание, и когда Ян выходил, даже не заметил его ухода. Когда впереди показались два остановившихся танка, движитель притормозил. Ян прикинул расстояние.
— Притормози до десяти километров, — сказал он. — Когда будешь проходить мимо, я спрыгну.
Он открыл дверь навстречу порыву разогретого воздуха.
«В следующий раз, пожалуй, потребуется костюм с охлаждением», — подумал он, нагнулся к нижней скобе и повис на ней, затем отцепился и побежал, отрываясь от движителя, который тут же прибавил скорость.
Ли Сяо и два механика растянули лопнувшую гусеницу на скальной поверхности и выбивали кувалдой из поврежденной секции скрепляющий штырь.
— Раскололось звено, — пояснил Ли Сяо. — Отремонтировать невозможно. Металл кристаллизовался, это видно по излому.
— Чудесно. — Ян царапнул ногтем шершавый металл. — Поставьте запасное.
— Запасных нет. Все пошли в дело. Но можно снять с другого танка…
— Нет. Этого мы делать не будем. — Он посмотрел на небо. «Начинается, — подумал он. — Корабли не приходят, вещи изнашиваются, замены нет. Вот один из путей, ведущих в концу.» — Оставьте танк здесь, и будем догонять остальных.
— Но нельзя же его так оставить.
— Почему? Если мы растранжирим детали сейчас, что мы будем делать, когда произойдет следующая поломка? Мы оставим его и поедем дальше. А когда придут корабли, пригоним обратно.
Всего несколько минут потребовалось, чтобы забрать немногие личные вещи и запереть люк. В молчании они пересели на другой танк и стали набирать скорость, догоняя ушедшие поезда. И тут по радио заговорил Семенов.
— Я как следует обдумал наш разговор.
— Я надеялся на это, Иван.
— Я бы хотел потолковать — ты знаешь с кем, прежде чем решу. Ты понимаешь?
— Естественно. Иначе нельзя.
— Потом я хочу поговорить в тобой, у меня есть вопросы. Не могу сказать, что согласен с тобой, по крайней мере, во всем. Но, думаю, я решусь сделать то, о чем ты просишь.
Водитель танка подскочил, вцепившись в баранку так, что танк дернулся — настолько неожиданным был раздавшийся торжествующий крик.
15Инженеры, строившие Дорогу, должно быть, получали огромное удовольствие от покорения природы самыми немыслимыми путями. Эта великая гряда гор, обозначенная на карге просто «Хребет 32-БЛ», могла быть пробита самыми различными способами. Можно было соорудить длинный туннель, выводящий к меньшим береговым грядам, где строительство было уже делом не сложным. Но такое легкое решение конструкторов не устраивало. Вместо этого Дорога поднималась длинными и широкими петлями, чуть ли до вершины гряды — да она и шла по вершинам, срезанным вершинам менее высоких гор в ряде. Так она и шла, прорываясь от пика к пику через высверленные напрямик туннели. Щебень из туннелей применялся для заполнения промежуточных долин, где его сплавляли в твердую породу. Энергия, затрачиваемая на это, было дорогостоящей, но не бесполезной. Ценой ей была Дорога — монумент искусству и смелости строителей.
У входа в туннель, пробитый сквозь высочайшую гору, находился огромный выровненный участок. Строители несомненно использовали его для стоянки своих автомобилей-гигантов. Некоторые представления об их величине мог дать тот факт, что все поезда, движители и машины могли разместиться здесь одновременно. Это было излюбленное место привала: тут можно было производить ремонт и обслуживание поездов, имелась возможность поразмяться после бесконечных дней, проведенных в машинах.
Большое значение имела высота и то обстоятельство, что Плоское Пятно находилось на затененной стороне горы. Температура здесь была хоть и высока, но все же достаточно терпима, чтобы не прибегать к помощи охлаждающих костюмов. Люди медленно бродили, потягиваясь и смеясь, радуясь перерыву в тяжелой работе, хотя и не знали его причины. В двадцать один тридцать у главного движителя началось собрание. Это было приятное нарушение однообразия.
Иван Семенов подождал, пока все угомонились, затем поднялся на импровизированную трибуну из бочек со смазкой и пластикового щита. Он заговорил в микрофон, и его усиленный голос прокатился над ними, призывая к тишине:
— Я должен посоветоваться с вами, — сказал он, и среди людей, находившихся перед ним, пробежал сдавленный шепоток. Главы Семей никогда не советовались, они лишь приказывали. — Это вам может показаться необычным, но нынче необычные времена. Привычный образ жизни, возможно, никогда больше не возвратиться. Корабли не пришли как им следовало, и могут уже не прийти. Если это так случиться, мы погибнем, тут и говорить не о чем. А раз они не пришли, нам пришлось перевезти сколько возможно зерна в южном направлении, а теперь возвращаться на север, чтобы забрать остальное. Чтобы сделать это, вы пошли против Глав Семей. Не спорьте, поглядите правде в лицо. Вы не поддались нам и победили. Если хотите знать, я, один из Глав Семей, согласился с вами. Потому, возможно, что как и вы, я работал с машинами. Не знаю. Но я знаю, что начались перемены и их уже не остановить. Поэтому я намерен сообщить вам еще об одной перемене. Все вы знаете слухи, я же излагаю факты. Эта экспедиция не является полностью мужской. У нас здесь женщина. На этот раз шум голосов заглушил его голос, и люди подались вперед, стремясь получше видеть платформу. Семенов поднял руки, и постепенно тишина восстановилась.