— Это Элжбета Махрова, вы все ее знаете. Она здесь по собственной воле. Это объясняется тем, что она хочет выйти замуж за Яна Кулозика, и он желает взять ее в жены.
После этого ему пришлось кричать, чтобы его слышали, усиливая громкость до тех пор, пока голос не загремел, отражаясь от каменной стены за его спиной. Когда, наконец, его стали слушать, он продолжал:
— Пожалуйста, успокойтесь и выслушайте меня. Я сказал, что собрал вас, чтобы посоветоваться. Так оно и есть. Как Глава Семьи, я обладаю властью для того, чтобы сочетать браком эту пару. Но Глава Семьи Элжбеты и слушать не хочет об этой женитьбе. Я-то, похоже, знаю, как надо поступить, но что об этом думаете вы?
Колебаний не было. Одобрительный рев потряс скалу сильней, чем звук мегафона. Если и были протестующие голоса, они оказались неслышны. Когда из поезда вышли Ян и Элжбета, люди закричали еще громче, подхватили его и со смехом подняли на руки — но все законы в них были слишком прочны, чтобы они коснулись женщины.
Церемония была краткой, но выразительной и отличалась от любой из виданных ими, потому что зрителями были одни мужчины. Были заданы вопросы и получены ответы, руки их соединились, как соединились и жизни, когда они надели друг другу кольца. Был провозглашен тост за всех присутствующих, и церемония завершилась. Это был единственный тост, потому что время поджимало. Медовый месяц им предстояло провести на колесах.
И вновь сквозь горную гряду, сквозь испепеляющий мир тропического солнца. На сей раз им было легче, чем по время предыдущей поездки, потому что Дорога была чиста, и они шли почти порожняком. Танки держались далеко впереди, и единственным затруднением представлялась переправа через затопленную часть Дороги. Пустые машины легче сносило, и их пришлось перегонять одну за другой, с каждого конца присоединяя движитель. Единственными, кого это не касалось, были Ян и Элжбета, — от их помощи отказались, велев им оставаться в машине. Это был единственный свадебный подарок, который могли предложить трудолюбивые спутники, и он был для них дороже всего.
Когда они переправились, Дорога вновь оказалась чиста — но не от опасности. Никогда не заходящее солнце теперь имело медный свет, и в воздухе висел зловещий туман.
— Что это? — спросила Элжбета. — Что происходит?
— Не знаю. Никогда не видел ничего подобного, — сказал Ян.
Они вновь сидели в кабине одного движителя — водитель и его помощник. Теперь они все время проводили вдвоем, и в периоды работы, и в периоды сна. Они не думали, их поглотили радости совместной жизни. Для Элжбеты это было конечное удовлетворение ее существования как женщины. Для Яна — конец одиночеству. Но этот мир был не из тех, которые допускают безграничный покой и счастье.
— Пыль, — сказал Ян, глядя в небо. — И я могу предположить только одну причину ее появления. Хотя не уверен.
— Что же это?
— Вулкан. Когда извергаются вулканы, они поднимают пыль высоко в небо, а там ее подхватывают ветры и разносят над всей планетой. Остается надеяться, что извержение произошло вдали от Дороги.
Но оно оказалось ближе, чем им бы хотелось. Через двадцать часов танки сообщили о появлении на горизонте действующего вулкана. Джунгли в тех местах горели или были уничтожены, а Дорога была густо покрыта обломками вулканического шлака и пылью. Они занялись расчисткой пути. Поездам вскоре предстояло догнать их.
— Это… ужасно, — Элжбета глядела на почерневший ландшафт и дрейфующие облака дыма и пыли.
— Если это самое худшее, то все в порядке, — сказал Ян.
Мимо вулкана они ползли на самой малой скорости, поскольку Дорогу невозможно была расчистить полностью. Они пробирались вперед под непрестанно подающими обломками. Вулкан был не далее чем в десяти километрах от Дороги и все еще действовал, выдыхая облака дыма и пара, подсвеченные красными вспышками и потоками лавы.