— Да. Конечно. Цвет кожи там не имеет значения.
— А здесь еще как имеет, — сказал Уилли и один из людей очень громко крикнул «Аминь!» — Да, трудно поверить, что и говорить. Думаю, тебе стоит потолковать с Проповедником. Он лихо шпарит на твоем языке. Он скажет, что к чему.
Не выпуская оружия, люди вывели Яна из комнаты. Оружие было старое и изношенное — музейные экспонаты, иначе и не назовешь. Они вошли в другую комнату, в спальню, где на залатанных одеялах сидели дети, Дети и старая седая женщина молчаливо смотрели, как они проходят. Здесь был выход — дыра с неровными краями, пролом в стене. Она открывала потайной ход в соседний дом. Когда они прошли через четыре подобных помещения, Ян понял, что все здания тут, вероятно связаны, являясь, по сути, одним обширным зданием.
— Войдите, — позвал голос. Яна втолкнули в просторную заставленную книгами комнату. Отличие от других увиденных им квартир было разительное. Обстановка, казалось, принадлежала некогда студии университетского корифея, — именно такое складывалось впечатление. Стол завален бумагами и раскрытыми книгами, на стенах портреты в рамках. Был даже глобус мира. За кафедрой, в одном из мягких кресел, удобно расположился сам корифей. Чернокожий, как и все прочие.
— Спасибо, Уилли, — сказал он. — Я сам собирался потолковать с Яном.
— Вам, конечно, удастся…
— Конечно. Оставь кого-нибудь, чтобы я мог позвать, если понадобится.
Когда дверь закрылась, человек обменялся с Яном рукопожатием. Он был средних лет, с густой бородой и длинными волосами, одетый в обычный костюм священнослужителя.
— Я — преподобный Монтье, мистер Кулозик, чрезвычайно рад видеть вас здесь. — Говорил он почти без акцента, тихим приятным голосом.
Ян пожал ему руку и кивком головы выразил свою признательность.
— Присаживайтесь, пожалуйста. Позвольте предложить вам бокал шерри. Это местное вино, надеюсь оно Вам понравится.
Ян отпил глоток вина — оно действительно было отменным — и оглядел комнату.
— Прошу простить меня за любопытство, — сказал он, оглядываясь по сторонам. — Мне не приходилось бывать в подобной комнате уже несколько лет. Я восхищен вашей библиотекой.
— Благодарю вас. Большинство этих книг чрезвычайно редкие. многим из них уже не одна сотня лет. Каждая страница такой книги обработана специальным абсорбционным методом.
— Неужели это книги Вредителей? Можно я посмотрю? Получив разрешение, он поблагодарил пастора, поставил на стол бокал и подошел к полкам. Переплеты книг были потрепаны, большинство заглавий стерлось. Протянув руку, Ян снял с полки одну из самых внушительных книг и осторожно раскрыл первую страницу. «Средние века, 395–1500», — прочел он. На обороте титула стояло: «Копирайт, 1952».
— Эта книга, ей свыше пяти столетий. Я и не думал, что на свете осталось что-нибудь подобное, — сказал он с восхищением.
— Такие книги существуют, уверяю вас, и их немало. Но я понимаю вас, Вы британец, не правда ли?
Ян кивнул.
— Ну да, ваш акцент и этот термин — Вредители. Я знаю, что у вас он в обиходе. Эти книги я приобрел в период так называемой Ретроцессии, когда многие страны и регионы приходили в упадок… Великобритания, — традиционное классово-ориентированное общество, утилизировавшее исторически сложившуюся классовую систему для консолидации жесткой общественной структуры, существующей и поныне. Правящая элита никогда не стремилась к тому, чтобы дать образование массам, поэтому она почувствовала облегчение, когда некоторые обстоятельства избавили ее от этой необходимости. Но ограничение образования, начатое в Великобритании, привело к тому, что большинство британских граждан сегодня не имеют даже понятия о подлинной истории и о мире, в котором живут. Это так?
— Во многом, да. Мое случайное открытие этого факта повлекло за собой цепочку событий, которые привели меня в эту комнату.
— Понимаю. В такой системе, как ваша, конформизм более всего должен довлеть над интеллигентом, ваша страна идет своим особым курсом, поскольку в ней существует немало путей для тирании. Америка не имеет классовой системы. Здесь традиционно существует вертикальная мобильность, основанная на деньгах. Ваше положение определяется не родословной, а банковским счетом. Конечно, и здесь были исключения для некоторых меньшинств — ирландского, польского, еврейского, то есть для традиционно подавляемых меньшинств, ассимилированных с уходом первых нескольких поколений, поскольку их расовые признаки позволили им слиться с основным населением. Не так обстояло дело с темнокожими расами. Вытесненные постепенно на самую нижнюю ступень общественного положения, они вынуждены были там оставаться в течение столетий, терпя физические и духовные лишения. Такова была ситуация до начала Ретроцессии, которая завершилась созданием ныне существующего общества.