— Я не думаю, я знаю! — сказала она порывисто. — Борьба! Другого пути быть не может.
— Мое мнение столь же простое, — сказал Ян. — Если есть хоть малейший шанс на успех, я готов сражаться. Сергуд-Смит предлагает связаться с атакующим флотом. Очень хорошо, я свяжусь с ними и расскажу им не только о его плане, но и о наших догадках, о том, что представляет собой Сергуд-Смит. Так что ответственность за окончательное решение будет с меня снята. Мой ответ готов — я согласен с его предложением.
— Да, в вашем положении я сделал бы то же самое, — сказа Бен-Хаим. — Вам нечего терять, но есть возможность выиграть. меня такое чувство, что этот человек ведет очень изощренную игру.
— Неважно, — сказала Двора, — Его тайные замыслы нас не касаются. Если это ловушка, то нападающие будут предупреждены и смог; принять соответствующие меры. Если ловушки все же нет, то израильтяне вступят в последнюю свою битву, которая положит кон: всем войнам.
Бен-Хаим глубоко вздохнул.
— Сколько раз это уже говорилось? Война ради прекращения все войн. Неужели такое возможно? — Ян вдруг почувствовал себя в капкане. Он хотел иметь дело с Сергуд-Смитом, чтобы убить его, а теперь должен работать на него.
— Будет так, как мы задумали, — сказала Двора. — Включи, Ян, дослушаем до конца.
— …пришло время вновь покинуть гетто. Поэтому обдумайте хорошо все, что я вам сказал. Взвесьте свои решения. Обратитесь в Кнессет, узнайте их мнение. Это предложение нельзя принимать выборочно — либо вы принимаете его целиком, либо отказываетесь. Все — или ничего. Таково мое требование. Чтобы принять решение, у вас есть время, хотя его и немного. Атакующий флот прибудет примерно через десять дней. Вам следует нанести удар на заре того дня, о котором вам сообщат. На раздумья вам даются четыре дня. Вечером в пятницу ваша радиостанция передает обычную службу в память об усопших. Если пожелаете принять участие, сообщите в числе прочих имя Яна Кулозика. Он человек без предрассудков, так что, я думаю, не будет возражать. Если же вы не захотите участвовать в спасении человечества, ничего не предпринимайте. Больше вы меня не услышите.
— Он хочет переложить на нас вину, — сказал Бен-Хаим, когда экран потемнел. — Вы уверены, что он никогда не изучал теологию?
— В отношении моего зятя я ни в чем не могу быть уверен Впрочем, я уверен, что все его недавние доводы — ложь. Пожалуй, его можно назвать отцом лжи, говоря вашим языком. Что вы будете делать?
— То, что он велел. Внесем предложение в Кнессет, наш парламент. Переложим на их плечи хотя бы частицу вины и ответственности.
Бен-Хаим повернулся в телефону, Ян с Дворой покинули комнату. Из-за автоматически регулируемого освещения они не заметили, что уже наступила темнота. Они молча вышли на балкон, каждый был погружен в собственные мысли. Ян оперся о перила, всматриваясь в мерцающие огни города на склонах темной долины. Ночь была безлунная, но звезды ярко горели. Тишина не предвещала никакой опасности.
«Сергуд-Смит хочет, чтобы они воевали за идеалы», — думал Ян. Он не стал гадать, каким будет их решение — свое он принял окончательно. Обернувшись, он увидел, что Двора уже сидит на диване, положив руки на колени.
— Ты, наверное, проголодался? — спросила она. — Я сейчас что-нибудь состряпаю.
— Одну минутку: Как ты думаешь, что решит Кнессет?
— Будет большая говорильня. Они в этом сильны. Старики предпочитают болтовню действиям. Сергуду-Смиту надо было дать им на раздумья не четыре дня, а месяц.
— Значит, ты не думаешь, что они примут решение?
— Примут, конечно. Против. Они всегда предпочитают играть без проигрыша.
— Возможно, именно поэтому они состарились.
— Ты смеешься надо мной? Дай мне посмотреть на твое лицо?
Двора потянула его к себе, усадив радом на диван. Увидев, что он улыбается, она не смогла удержаться, чтобы не улыбнуться ему в ответ.
— Возможно, я начинаю злиться без оснований. Еще ничего не произошло. Но будет все же так, как я сказала. Вот тогда-то я разозлюсь! Если это произойдет, если они скажут — нет, что ты будешь тогда делать?
— Не хочется думать о такой возможности… Вернусь и попытаюсь связаться с Сергудом-Смитом. Не могу же я скрываться здесь, когда на карту поставлена судьба всего мира. Возможно, мне удастся наладить контакт с атакующим флотом, тогда я расскажу им все, что знаю. Сейчас нет смысла гадать.
Ян вдруг почувствовал, что они держат друг друга за руки. Двора была радом, совсем близко. Он хотел спросить ее о чем-то, но побоялся. Повернувшись, он увидел, что она смотрит на него. Он обнял ее…