Байконур. Ян вспомнил, что это где-то в Южной России. Не самая важная база, слишком маленькая для кораблей, крупнее орбитальных грузовиков. Она к существует, вероятно, только для подтверждения того, что Советы состоят в членах многонационального клуба. Его оттуда, несомненно, переправят в космос. И он не будет ничего знать о своем назначении.
Военное время еще более усугубило традиционную русскую паранойю, и башня Байконура вошла с ними в контакт сразу же, как только они оказались над Черным морем.
— Получите предупреждение, Эйр-Форс четыре три девятки. В случае малейшего несоблюдения правил наказание последует автоматически. Бы нас приняли?
— Принял? О господи, Байконур, да я вам клянусь: уже семнадцать раз принял. Мой автопилот зафиксирован на вашей частоте. Я придерживаюсь установленной вами высоты в двадцать тысяч. Я — всего лишь пассажир на этом самолете, так что ведите его сами и обращайтесь к своей технике, если вам нравится отдавать приказы.
Глубокий голос с непоколебимой настойчивостью продолжал:
— Отклонения запрещены. Вы приняли меня, Эйр-Форс четыре три девятки?
— Принял, принял, — устало сказал пилот, отступая перед славянской флегматичностью.
Была ночь, когда они пролетели над советским берегом и стали приближаться к космическому комплексу. Под ними проплывали огни городов и сел, но сам Байконур лежал во мраке из-за светомаскировки. Было страшновато смотреть, как самолет опускается все ниже, оставаясь полностью под управлением аэропорта. Одно дело — абстрактно понимать, что радарная и электронная связь не нуждается в свете и прекрасно действуют в полной темноте; совсем другое дело — слышать как замолкает двигатель, как выпускается тормозной парашют — и при этом ничего не видно. Все действия контролируются с земли компьютером, а сама земля при этом совершенно неразличима. Посадочные огни самолета погашены, как и сигнальные огни аэропорта. Ян обнаружил, что сдерживает дыхание.
Они совершили идеальную посадку на все еще невидимый бетон. Лишь когда они остановились в конце полосы, управление вновь перешло к пилоту.
— Черт, чувствуешь себя как паршивый пассажир, — пробормотал тот, опуская на глаза инфракрасные очки-консервы. Появилась машина с сигналом «СЛЕДУЙТЕ ЗА МНОЙ», и они отправились за нею в чернеющий ангар. Свет вспыхнул не раньше, чем за ними закрылась дверь. Ян, моргая от непривычно яркого освещения, расстегнул ремни. Одетый в такую же, как у него, форму, офицер ждал у подножия трапа.
— Техник Холлидей?
— Да, сэр.
— Возьмите чемодан и следуйте за мной. Через двадцать минут стартует челнок обеспечения. Если поторопимся, успеем. Пошли.
И вновь Ян превратился в пассажира. Ракета на химическом топливе вышла на низкую орбиту сразу за пределами атмосферы. С ней состыковался челнок дальнего следования, и пассажиры, все в военной форе, переправились на него. При нулевой тяжести они чувствовали себя как дома. Ян был счастлив, что уже работал в космосе, иначе неопытность тут же выдала бы его. Уже сидя в креслах, пассажирам пришлось ждать, пока пройдет погрузка; тем временем они имели возможность получить сомнительное удовольствие от русских блюд из концентратов. Еда обладала консистенцией мыла и сильно отдавала рыбой. Затем, прежде, чем воспользоваться туалетом, Ян прочел инструкцию, как это следует делать при свободном падении. На эту тему ходит не меньше страшных историй, чем о санитарных узлах на подводных лодках.
Напряжение быстро сменилось скукой, поскольку ничего другого здесь не оставалось, как смотреть видеозаписи или дремать. К несчастью, космическая колония на Лагранже находилась на максимальном расстоянии от Земли — в двухстах миллионах миль, так что путешествие предстояло долгое. Притворяясь спящим, Ян бессовестно подслушивал своих спутников-космонавтов. Колония служила базой Земных Сил и штаб-квартирой Земному оборонному флоту. Беседа, по большей части, состояла из сплетен и слухов, и он постарался запомнить как можно больше — может пригодиться в качестве легенды.
Разговаривая с соседями, он вскоре обнаружил, что большинство из них резервисты, никогда прежде не служившие в регулярных Космических Силах. Это воодушевляло, поскольку обещало сгладить возможные в будущей его деятельности шероховатости. Но выяснилось, что подобные предосторожности излишни: Сергуд-Смит продумал его будущее с доскональной точностью. Когда, наконец, они опустились на Лагранж-5 и разгрузились, Яну не представилась даже возможность полюбоваться внутренним устройством колонии. На выходе у воздушного шлюза, уже ждал посыльный.