— Ян, милый, уже поздно. Лучше завтра…
— Прости, Лиз, это крайне срочно. Я хочу поговорить со Смитти.
— И что, ни слова не хочешь сказать сестре? — Она откинула ладонью волосы и попыталась выразить возмущение, но это ей не очень удалось.
— Я же грубиян, Лиз, ты всегда это знала. Но у меня сейчас неприятности. Мы встретимся на следующей неделе, я обещаю.
— Это уже лучше. Я хочу тебя познакомить с прелестнейшей девочкой.
— Чудесно. — Он тяжело вздохнул. — Будь так добра, дай мне твоего мужа.
— Пожалуйста. В среду в восемь. — Она послала ему поцелуй и нажала на кнопку переключения. Мгновением позже на экране появился Сергуд-Смит.
— Кто-то вломился в мою квартиру, пока меня не было, — сказал Ян.
— Этой зимой много квартирных краж. Но мой отдел этим не занимается: как тебе известно. Я тебя переключу на полицию.
— Вероятно, это все же для твоего отдела. Ничего не украдено, но я обнаружил вот это, встроенное в телевизор. — Он поднял устройство. — Оно очень компактное, очень дорогостоящее. Я не заглядывал внутрь, но догадываюсь, что там звуковое видео и прибор для передачи сигнала как минимум на километр. Если оно принадлежит не твоим людям, значит, это что-то такое, что тебя обязательно заинтересует.
— Ты прав. Я погляжу на эту штуку. Может, ты занят чем-то таким, что могло привлечь промышленных шпионов?
— Нет. Работаю со спутниками связи.
— Тогда странно. Я займусь этим и дам тебе знать.
Ян едва успел поставить на место заднюю панель, когда сработал информатор входной двери. Крупного сложения мужчина со зловещим выражением лица стоял снаружи и держал перед камерой удостоверение работника Безопасности.
— Быстро вы, — сказал Ян, впуская его.
— У вас ко мне дело? — равнодушно спросил оперативник.
— Да, вот. — Ян протянул ему «клопа».
Сотрудник Безопасности спрятал аппаратик в карман, Потом холодно посмотрел на Яна.
— Больше не говорите об этом мистеру Сергуд-Смиту, — сказал он.
— О чем не говорить? Что вы хотите сказать?
— Я хочу сказать именно то, что сказал. Этот вопрос вне его компетенции по причине родственных отношений с вами. — Он повернулся, чтобы идти, и Ян окликнул его:
— Вы не можете уйти, сказав такое! Кто вы такой: чтобы мне приказывать? И что означает этот «клоп»?
— Это вы мне скажите, — произнес мужчина, резко повернувшись.
— Виновны ли вы в чем-либо? Не желаете сделать признание?
Ян почувствовал, как лицо заливает краска.
— Убирайтесь, — произнес он, наконец. — Убирайтесь и не докучайте мне больше. Я не знаю, что все это значит, и меня это не интересует. Уходите и не попадайтесь мне на глаза.
Дверь захлопнулась. Ян был заперт в ловушке, и за ним следили снаружи.
В течение дня его мысли занимала только электроника. Он зарылся в спутники связи к большому удовольствию Сони Амарильо — и работал упорно, стараясь отвлечься от мрачных мыслей. Обычно он уходил вечером последний. Усталый, но очень довольный, что жив. Несколько порций в баре, иногда ужин там же, иногда он и вовсе оставался ночевать на работе, если уставал настолько, что чувствовал себя не в состоянии идти домой. Конечно с его стороны — ведь он знал, что наблюдение осуществляется в любом месте — но ему была отвратительна мысль, что они будут подглядывать и подслушивать в его квартире. Разыскивать клопов он больше не пытался. Это просто смешно. Лучше вообразить, что на него смотрят все время, и действовать соответственно.
В следующую среду утром деверь позвонил в лабораторию.
— Доброе утро, Ян. Элизабет просила позвонить тебе.
Наступило молчание. Ян ждал. Сергуд-Смит тоже молчал и смотрел. Было ясно, что о Безопасности не будет сказано ни слова.
— Как Лиз? — спросил наконец Ян.
— Вечером ужин. Она боится, что ты забыл.
— Я не забыл. Я просто не смогу. Хотел позвонить, извиниться…
— Слишком поздно. Придет кое-кто еще, и теперь отказываться невозможно. Она очень обидится.
— О Боже! Она что-то говорила об очередной подружке! Но нельзя же…
— Не нервничай. Прими лучше лекарство. Если верить ей, эта новенькая — что-то совершенно особенное. Из Ирландии, из Дублина — все обаяние гаэлянок, красота и прочее.
— Стоп! Я это слышал достаточно часто. Увидимся в восемь.