Несколько дней назад здесь был процветающий город, окруженный фермами, которые простирались за горизонт и далее. Сейчас все вменилось. Транспорт и механизмы были заперты в массивные силосные башни, двери задраены. Куполовидные надувные дома сложены и тоже убраны. Другие дома, передвижные, совершенно изменились. Никаких опор о грунт, — они были поставлены на колеса и образовывали стройные линии вместе со зданиями ферм, которые тоже стояли теперь на колесах. Там, где был город, оставались отныне одни фундаменты, словно постройки были стерты неожиданным взрывом.
На широком Центральном пути стоял двойной ряд поездов. Здания, которые выглядели такими непохожими, будучи домами и лавками со своими навесами, лестницами и цветами, сейчас были сведены к единым форме и размерам. Машины в большом поезде соединены вместе и одинаковы. Двенадцать машин в поезде, и каждый поезд тянет движитель. Огромный, невиданный движитель.
Поначалу Яну трудно было поверить, что энергозавод таких размеров способен перемещаться. Но энергозаводами они были лишь до тех пор, пока стояли в стороне от Дороги. В стационарном положении их атомные генераторы вырабатывали всю энергию, которая только могла потребоваться городу и фермам. Но они всегда были готовы вновь превратиться в движители.
Огромные, в десять раз больше самого сильного тягача, который Ян когда-нибудь видел до появления на этой планете. Он шлепнул ладонью по покрышке, проходя мимо, — колеса были такие большие, что он ее мог дотянуться до их верхнего края; гайки величиной с обеденную тарелку; два управляющих колеса впереди, четыре ведущих позади; за передними колесами виднелись шпангоуты жилого отсека, пятнадцать их было приварено к золотистому борту этого чудовища. Впереди — батареи прожекторов, таких мощных, что они могли ослепить человека даже издали, если бы какому-нибудь дураку пришло в голову стоять и пялиться на них. Наверху сверкали стекла кабины водителя. Вне видимости, еще выше, закреплены рядами трубы и шланги системы охлаждения атомных двигателей. Энергии этих двигателей достаточно, чтобы осветить небольшой город.
Возле головного поезда дожидался Иван Семенов,
— Ты сам поведешь движитель? — спросил он.
— Это твоя работа, Иван, и очень ответственная. В этом кресле сидеть Мастеру Поездов.
Губы Ивана чуть изогнулись:
— Какие бы титулы нам не давали, Ян, я думаю, мы знаем, кто из нас на этот раз на самом деле мастер поездов. Люди говорят. Теперь, когда дело сделано, они думают, что ты был прав. Они знают, кто сейчас впереди. А у Хейна мало друзей. Он лежит в постели, держится за руку, хнычет и ни с кем не разговаривает. Люди проходят мимо его машины и смеются.
— Сожалею, что пришлось это сделать. Но я по-прежнему считаю, что иначе было нельзя.
— Пожалуй, ты прав. В любом случае, все они знают, кто руководит. Веди первый движитель.
Он повернулся на каблуках и пошел прочь, прежде чем Ян успел ответить.
Первый движитель. Уже пришло неповторимое рабочее возбуждение. Ему предстояло взвалить на себя огромную ответственность. Надо было не просто вести эту махину, а вести ее очень быстро. Ян улыбнулся про себя — он, невольно прибавляя шаг, шел вдоль поездов, — к первому поезду, к первому движителю.
Толстая дверь двигательного отсека была открыта, и он увидел инженера, согнувшегося над пультом контроля смазки.
— Прервись ненадолго. — Ян протолкнул свою сумку в дверной проем и, не дожидаясь ответа, забрался внутрь.
Слева от движителя была пустая Дорога, окруженная опустевшими фермами. Дальше тоже расстилалась Дорога. Позади — двойной ряд неподвижных и ждущих поездов. Помощник водителя сидел в своем кресле и просматривал списки. В примыкающем отсеке возле стендов с аппаратурой находился офицер связи.
Перед Яном — широкая пластина армированного стекла, над ней — ряд телеэкранов, внизу, ряд за рядом, — приборы и датчики, передающие информацию в поезд. Перед пультом — единственное пустое кресло, обитое, с подголовником. Ян медленно уселся, чувствуя спиной его прочность, легко поставил ноги на педали и взялся за холодную баранку.
— Читайте список, — приказал он. — Готовимся к отправлению.
5Тянулись изнурительные часы.
Хотя поезда были полностью составлены и подготовлены к движению, оставались сотни мельчайших проблем, которые нужно было решить, прежде, чем отдать сигнал к старту. Ян хрипло и зло кричал в радиофон, пока не швырнул шлем на панель и не отправился проверять сам. В нише в задней части движителя был закреплен мотоцикл. Сняв его, Ян обнаружил, что обе камеры спущены. Тот, кто должен был проверить исправность всей техники, не сделал этого. Пришлось срочно приводить машину в порядок. Оседлав наконец мотоцикл Ян почувствовал удовольствие, когда вывернул рычаг газа на полную мощность и услышал шорох покрышек на поверхности дороги.