— А при чем характер местности?
— Он имеет огромное значение. Мы живем в гористой стране. Лошадям часто приходится передвигаться среди скал, по обрывистым, узким горным тропинкам. На лошадях доставляют на летние пастбища грузы и провиант для пастухов и собак. И сами чабаны ездят на лошадях. С гор в долину спускают на лошадях шерсть, сыр, масло… Разве английская порода может пригодиться в этих условиях? На что она нам? Тушинская лошадь сильна и вынослива, кабардинская — быстра, поворотлива и терпелива. Если хотите, скрестите обе эти породы — получите лошадь, пригодную и для спорта, и для езды в горах. Разве тот жеребец, которого вы послали на скачки в Телави, был английской породы? А чем он хуже? Если его выездить и ухаживать за ним как следует, он потягается с любым скакуном. А что касается чистых кровей английской скаковой лошади — то это сказки. Британцы вывели эту породу в восемнадцатом веке для нужд армии и для спорта. В ней смешалась кровь разных пород — испанской, арабской, турецкой и еще многих других.
Дядя Нико встал и, заложив руки за спину, принялся расхаживать по кабинету. Наклонив голову, он рассматривал щели между половицами.
«Поторопился, дал уложить сырые доски — и вот рассохлись… Как только сниму урожай и закончу с виноградным сбором, велю поднять пол и перестлать его поплотней».
Повернувшись, он взглянул на Шавлего.
— Ты прав, сынок, многое от лошади зависит, но многое и от человека. Видал я, как в цирке медведи на мотоциклах разъезжают. Конечно, выучка — это всё. Только ты вот что мне скажи, дружок, — у кого в колхозе найдется время для всех этих скачек и джигитовки? С самой весны и до зимних заморозков люди работают не покладая рук. Голову поднять, пот отереть нет времени — кому тут до верховой езды? Да и зимой тоже не сидим сложа руки, зимой тоже забот хватает — кого тут от дела оторвешь? Верховая езда — для молодежи, а молодежь-то и должна быть впереди всех в труде… Что ж, пусть бросят окапывать лозы и садятся на лошадей? Вот ты человек умный, образованный: и в лошадях, и в людях знаешь толк — ты бы посоветовал мне отдать лошадей в руки тем парням, что день-деньской, да и ночь в придачу, околачиваются во дворе сельсовета и даже своим родителям стали в тягость? Небось не посоветовал бы, знаю, что нет! У этих лоботрясов лошади сразу взбесятся, да и сами они совсем уж ошалеют.
— Вот кто ничем не занят. Их и надо использовать на эти дела.
— А я уже пробовал — и горько раскаялся. Купил я им спортивную форму для футбола. Начальство из Телави не давало покоя: хочешь не хочешь, а заведи, мол, футбольную команду. Ну, я и приобрел обмундирование. Так что ж ты думаешь — потребовали еще и стадион! Самую лучшую землю, в нижнем конце деревни, облюбовали. Мне тут на виноградники земли не хватает и для посевов — тоже. А в районе только и знают, что жмут на нас, увеличивают из года в год план. Как же мне план выполнять, если не будем пахать и сеять? Машины у нас ночуют под открытым небом, гараж не могу поставить — никак участка не подберу, а эти дармоеды требуют у меня такую землю! Надели форму и давай мяч гонять — конечно, тут уж не до колхоза! Ну, я отобрал у них форму и запер на складе. И больше не выдам. Пока не поработают в колхозе год-другой — не видать им формы как своих ушей. И лошадей тоже. Упрашивали меня наши комсомольцы, активные ребята, работящие, — им тоже не дал. Потому не дал, что знаю — тогда и те бездельники к ним примажутся. Небось на комсомольское собрание этих лоботрясов калачом не заманишь!
Шавлего положил локти на подоконник, задумчиво потирая пальцем переносицу.
— А если бы я посоветовал вам, дядя Нико, выдать эту футбольную форму тем самым бездельникам и лоботрясам?
Председатель никак не проявил своего изумления — не поднял головы, не ускорил и не замедлил шага. Дойдя до стены, он остановился перед большой картой и стал внимательно рассматривать похожий по очертаниям на конское ухо Сомалийский полуостров. Так он стоял, с заложенными за спину руками и с подрагивающей в колене правой ногой, и смотрел на карту. Потом, медленно повернувшись, пошел назад, к своему письменному столу.
— Знаю, что ты хочешь сказать, сынок, и знаю, что у тебя на уме… Но слыхал? Собачий хвост семь лет спрямляли, держали в станке, а как отпустили, он тут же снова свернулся. Ты умный парень и не должен такое говорить. Разве мы сами не были мальцами? Вот взять хоть тебя… Впрочем, ты мальчишкой тоже был такой беспокойный, прямо беда!
Дядя Нико сощурил глаза и от души рассмеялся.
— Помнишь, как ты упал в грязь, в лужу, где лежали буйволы? Чуть было не утонул! Я там же неподалеку сидел, на гумне. Иа Джавахашвили пришел за саманом для осла и принес большой кузов. Я сидел на опрокинутой корзине. И вдруг слышу, Бегура кричит: «Скорей; сюда, Сария буйволенка родила!»