Она вскочила и взмолилась:
— Не выходи из пещеры, мне ничего не нужно — ни огня, ни сна, ни твоего тулупа. Слышишь, я ничего не хочу, только не бросай меня одну.
Мальчик весь растаял от этого молящего голоса, но остался непреклонен:
— Да ты не бойся, Русудан, я ведь недалеко уйду. Тут рядом целая куча дров — уйму сломанных ветром ветвей и сучьев прибило потоком к нашей скале, Я сию минуту буду снова здесь. Чего ты испугалась? Ничего страшного нет, только гром гремит да воет волк.
Ему и в голову не пришло, что именно это и наводило ужас на перепуганную Русудан.
Мальчик принес дров, подложил их в костер и стал просушивать свой тулуп. От мокрой овчины пошел пар.
Когда платье на Русудан высохло и в косматой овчине не осталось и следа влаги, юный пастух и его робкая гостья снова расстелили тулуп и уселись на нем.
Было уже за полночь…
— Расскажи что-нибудь, только не страшное. Сказку не хочу. Там дэвы, алкаджи, и лешие, и драконы…
— Что же тебе рассказать, если не сказку?
— Нет, нет, сказку не надо!
— А я как раз знаю одну, очень хорошую.
— Ну ладно, если она не страшная, расскажи.
И рассказчик унес Русудан за девять гор и девять морей.
Мчались, летели золотогривые, ветроногие кони.
Грозно бряцали оружием одетые в стальные кольчуги, закованные в тяжелые доспехи всадники.
Звенели мечи и свистели стрелы.
Валились с обрыва разрубленные надвое многоголовые дэвы-великаны.
Среди неприступных скал, на горной вершине, стояла, упираясь головой в облака, мрачная крепостная башня, и заключенная в ней красавица ждала избавителя.
И вот примчался на белом коне белый всадник, а красавица спустила с башни длинную свою косу и…
— Что, Русудан, сон разбирает?
— Нет, просто хочу на минуту прилечь.
— Приляг, так тебе будет приятнее слушать. Положи голову мне на колено. Удобно тебе?
— Удобно. Дальше!
— Красавица спустила с крепостной стены косу, и рыцарь поднялся к ней в башню.
Долго они жили в счастье и согласии.
Только злобный карлик таил в душе темный замысел.
По его наущению царь приказал юноше отправиться на поиски источника, дарящего бессмертие.
Красавица догадалась, что это козни карлика, и…
— Спишь, Русудан?
— Нет, не сплю.
— Красавица разгадала коварные замыслы карлика и, прощаясь с юношей, надела ему на палец золотой перстень.
Юноша остановился на распутье и из трех дорог выбрал самую опасную.
Долго он ехал по ней.
В черном лесу из черного ущелья вышел навстречу ему черный кабан и…
— Спишь, Русудан?
— Нет.
— В черном лесу вышел из черного ущелья черный кабан и очертил круг, чтобы сразиться с юношей.
Белый всадник убил черного кабана и сразился с тремя драконами, которые вышли из кабаньей головы.
Один был черен, как непроглядная ночь.
Другой был красен, как кровь.
А третий…
— Спишь, Русудан?
— А?.. Что?..
— Один был черен, как ночь, другой красен, как кровь, а третий бел, как снег.
Юноша потер перстень о полу своей чохи, сразился с белым драконом и убил его.
Потом он сразился с красным драконом и тоже убил его.
Тогда он подскакал к черному дракону, но…
Но Русудан уже спала крепким сном.
И мчались, летели золотогривые, ветроногие кони…
Вдруг оглушительный грохот сотряс каменные стены подземелья, оба — как Русудан, так и ее хозяин — вскочили в испуге на ноги.
Огонь успел уже погаснуть. В пещере было темно.
Оба в страхе прижимались друг к другу и всматривались расширенными глазами в темноту.
Первым пришел в себя мальчик. Он разворошил костер и подбросил хворосту в тлеющие уголья! Когда он понял, в чем дело, его прошиб от стыда холодный пот. Оказалось, что пистолет каким-то образом вывалился у него и, упав в неостывший костер, разрядился.
Мальчик поспешно подобрал оружие и сконфуженно улыбнулся.
— Ничего страшного, Русудан. Проклятый пистолет упал на угли и выстрелил.
Русудан облегченно вздохнула, но тут же при мысли о грозившей опасности перепугалась снова:
— А если бы в нас попала пуля?
Мальчик тоже был не на шутку испуган. Он вытряхнул из-за ворота осыпавшуюся с потолка землю и сказал смущенно:
— Что ж, Русудан, ведь мы в горах, тут всякое может случиться. Ты только не бойся. Приляг. А я пойду принесу дров и снова разожгу огонь.