Маркоз глянул на Сико и подмигнул ему с лукавой улыбкой:
— Ну, старина, что ж ты понурился, как осел нашего Ии? Слышишь — счастье к тебе в дверь стучится!
— Эй, Маркоз, в который раз тебе говорю — оставь моего осла в покое! Вечно ты его приплетешь ни с того ни с сего. Что ты над ним насмехаешься, чем ты сам лучше его? Голосом или рожей? Я тебе покажу, паршивец, в собачьем корыте крещенный, как моего осла…
— Ну-ну, перестань, дядя Иа, успокойся, сиди — видишь, человек пьян, сам не понимает, что говорит! — Сико с трудом удержал на месте разгневанного Иу, вцепившись в него что было сил.
— Пусти меня! Пусти, я ему покажу, как над моим ослом издеваться! Ах ты мой славный ослик, пышнохвостый мой!.. Чтобы из этакой вонючей пасти да про тебя такие слова… Пусти меня, говорю, я ему сейчас…
Маркоз попросил прощения у Ии, признал свою вину перед его ослом и получил возможность вернуться к чрезвычайно важному для него разговору.
Вошла хозяйка и унесла чахохбили на кухню, чтобы подогреть.
Иа проводил взглядом уплывшее от него блюдо с чахохбили и потянулся за основательным куском лопатки, оставшимся от говяжьей хашламы.
Окинув взглядом стол, Маркоз поднял стакан и обратился к Тедо:
— С этого дня считай меня за брата. Обещаем всегда стоять друг за друга, и пусть нам будет так же легко довести это дело до конца, как ослу нашего Ии перебраться с полной тележкой через Лопоту во время засухи.
Иа оторвался от кости, трещавшей у него на зубах, глянул мутными глазами на противоположный конец стола и медленно поднялся с места.
— Ты опять?.. Ах, чертов ублюдок!.. Ты моего осла?.. А ну-ка, погоди!.. Сколько тебе говорить?.. Да мой осел тебя и всех твоих…
Пошатываясь, брел Иа вдоль стола и угрожающе размахивал полуобглоданной говяжьей лопаткой.
Шалва, оглянувшись на отца, пошел ему навстречу. Он отобрал у пьяного кость и со злостью швырнул ее в окно.
— Жрешь — так сиди, жри, а нет — убирайся отсюда!
— Ты посмотри на этого щенка! Ах ты, в собачьем корыте крещенный! Ну-ка, постой, я тебя…
Тедо очнулся от своих мыслей, встал, сдвинув брови, вырвав гостя из рук своего отпрыска и, бормоча ему что-то на ухо, повел к двери.
Минут через десять он вернулся, остановился на пороге и обвел взглядом оставшихся гостей.
Нет ли за столом еще кого-нибудь, чье присутствие здесь вовсе не нужно? Никогда еще с ним не случалось подобной глупости — что ж он сегодня сошел с ума? С чего это он решил, что вечно корпящий над своим горном кузнец, гордец садовник и этот пустобрех Иа могут ему на что-нибудь пригодиться? В особенности Иа… Как это Тедо вздумал ему довериться? Может, потому что хочет заполучить его в сваты? Но Шалва говорит, что девка шьется с Шакрией Надувным. Что-то об этом никто не слыхал. Наверно, вранье. А девушка — молодчина, и притом красивая. Немного язык у нее длинен, но это не беда, она еще ребенок… Кто тут еще остался? Маркоз… Маркоз целится на место председателя сельсовета, и вся его надежда на Тедо. Этот несчастный бессловесный Бегура пришит к Маркозу — куда тот, туда и он. Гогия безбородый умом не блещет, почитай что дурачок, да и всю жизнь провел у Тедо на задворках. Ефрем родного отца продаст за гончарный круг да за глиняную посуду…
— Иди сюда, садись, Тедо, — показал на место около себя Маркоз. — Человек ты умный, — так вот, скажи, пожалуйста, какого черта ты собрал у себя весь этот базар? Если собираешься что-то втихомолку наладить, зачем же начинать с колокольного звона да с барабанного боя?
— А ты чего с этим полоумным сцепился? Знаешь ведь, когда он напьется, не дай бог не то что его осла, а бузину, что растет у него во дворе, худым словом помянуть: голову отъест!
— А я нарочно его подзадоривал. Не хочу, чтоб он у меня под боком сидел. Разговор у нас о важном деле — так на что мне тот, кто в нем не замешан?
— Я думал, и он будет с нами заодно. В прошлом году Нико отобрал у него дубовые колья — самого заставил привезти на колхозный двор. Колья были один к одному — Иа их ночью на Алазани нарубил и привез на своем осле. Я-то знаю, кто на него донес, но он сам подозревает племянников Нико, молодых Баламцарашвили.
— Да ну его к дьяволу, этого Иу, вместе с его ослом, да и вместе с молодыми Баламцарашвили! Мне-то какое до них до всех дело? Ты лучше вот что скажи: как это вышло, что у Наскиды не оказалось земельных излишков?