— А Миха она отцовские брюки с рубахой подарила.
— Кстати, слыхали вы, — говорят, этому чудаку Миха в винограднике ангелы явились. Плясали будто бы с кадилами в руках. А наутро ни одной груши на дереве не осталось.
— Небось пьян был старикашка!
— Померещилось.
— Ах, козлиная борода! Врет Миха, груши-то они с невесткой тайком собрали. Марта их потом корзинами на базар таскала.
— Миха и раньше что-то такое рассказывал. Помните — будто бы черт к нему привязался, выскочил ночью из кустов на Берхеве.
— Врет он, кто ему поверит? Нет никаких чертей, все это выдумки!
— А ну-ка об этом Топраку спроси! — Хатилеция смачно сплюнул в сторону и стал снова набивать трубку. — Расскажи- ка, Топрака, как на пути из Ахметы черт вскочил к тебе на арбу, повернул буйволов в сторону Хорхелы и привел к обрыву?
— Тьфу, чтоб ему сгинуть и пропасть навеки без следа! У Сачальского моста было дело. Догнал меня кто-то, вскочил на арбу и говорит: «Тебя все равно в сон клонит, давай мне хворостину, я проведу арбу». А у меня в самом деле глаза смыкаются — поленился даже спросить, откуда он меня знает. Отдал я нечистому хворостину и прилег сзади на арбе. Вдруг слышу — вода шумит, и сон сразу с меня соскочил. А надо сказать, что перед тем в горах шли дожди, и вода в Алазани высоко стояла. Вскочил я и вижу — этот мой «знакомец» ведет арбу по самому краю скалистого обрыва. Схватился я за кинжал и говорю: «Постой-ка, дай я к тебе поближе подсяду». А он сбросил хворостину, соскочил с арбы и пропал — сквозь землю провалился.
— Привет почтенному собранию! Что это вам тут плетет Топрака?
Ефрем встал навстречу председателю колхоза.
— Присаживайся, Нико.
— Сиди, сиди, Ефрем, я тороплюсь, а то бы охотно посидел, поболтал тут с вами. — Нико засунул руки в карманы и широко расставил ноги. — Габруа здесь?
— Здесь я. Что случилось?
— Твоя жена тебя ищет. Что-то она в последнее время без тебя скучает.
— Хи-хи-хи, — засмеялся Датия. — Нет, уж я не состарюсь до того, чтобы жена сама ко мне приставала.
Габруа нехотя встал и побрел за председателем.
Топрака поковырял палкой землю перед собой и негромко позвал:
— Нико, погоди минутку!
Председатель колхоза обернулся:
— Что, Топрака, не все еще рассказал?
— Есть в Индии особенные орехи — огромные дэвовы орехи. Подберется к такому ореху тощая, изголодавшаяся мышь, прогрызет дырку в скорлупе, заберется внутрь, выест сердцевину и разжиреет.
Нико терпеливо ждал окончания притчи, но Топрака, свесив над рукоятью палки белую бороду, невозмутимо молчал.
Председатель колхоза поиграл коленом отставленной ноги и спросил:
— Ты Какуцу помнишь, Топрака?
Старик удивился — с чего это Нико вспомнил Какуцу? Однако сделал вид, что не понял, о ком идет речь:
— Какого Какуцу?
— Какуцу Чолокашвили, того, что хевсуров взбунтовал. Поднял восстание, посмотрел, как разносили хевсурские каменные дома и дозорные башни, а сам ушел от беды, бежал за границу… Я тогда служил в армии и был там, видел все это. Помню, как хевсуры его ругали: «Так и так твою мать, Какуца. Дело ты начал, а до конца не довел!» Ты и в позапрошлом году рассказывал мне эту притчу. И тогда тоже оборвал посередине, не досказал до конца.
Топрака усмехнулся с довольным видом, снова свесил бороду над палкой и проговорил, цедя слово за словом:
— Ну, так ступай, как и в тот раз, не узнав, в чем дело. Придет время, я тебе и конец доскажу.
Глава двенадцатая
1
Услышав позади себя быстрые шаги, девушка оглянулась.
Кто-то, едва различимый в сумраке, шел за ней по дороге. Девушка продолжала путь.
Шаги все приближались.
Миновав длинный забор, девушка пошла вдоль ручья, бежавшего с журчаньем вдоль колючей изгороди.
Шаги раздавались теперь совсем близко; ее окликнули по имени.
Девушка узнала голос и пошла быстрей.
Но преследователь тоже прибавил шагу и без труда поравнялся с нею.
— Ты что, не слышишь, как я тебя зову?
Девушка молчала.
— Постой, Элико. Я хочу тебе что-то сказать.
Элико шла дальше, не задерживаясь.
Смутная фигура забежала вперед и встала у нее на пути.
— Почему ты не останавливаешься?
— Чего тебе нужно? Видишь — я с тобой знаться не хочу. Что ты ко мне пристал?
— Ну и не знайся. Я не о себе, а о деле хочу с тобой поговорить.
Девушка остановилась.