Прохладой тянуло от культивированных междурядий и от свежеокопанных оснований виноградных кустов.
Нико задержался у вяза с обрубленными ветвями. Некоторое время он молча смотрел на человека, стоявшего на коленях на куче ледяных зерен под узловатым кустом «саперави». Человек этот подбирал с земли пестрые виноградные кисти с отдельными уже потемневшими ягодами и вешал их обратно на шпалеры. Руки у него дрожали, кадык на заросшей щетиной шее ходил вверх и вниз, он что-то бормотал себе под нос. Нико узнал Иосифа Вардуашвили, подошел со своей лошадью ближе, привязал повод за столб стоявшей рядом сторожки и шагнул в междурядье.
Заслышав шаги, Иосиф поднял голову и окинул подошедшего мутным взглядом. Он ни — слова не сказал — только разжал кулак, посмотрел на синеватые ягоды, раскатившиеся по его ладони, и одну за другой уронил их с дрожащих пальцев на землю.
Нико почувствовал, как к горлу его подступил комок, стиснул зубы и усилием воли сдержал себя. Не глядя на виноградаря, он ласково, чуть дотрагиваясь, потрепал его своими толстыми пальцами по спине и посмотрел затуманенным взглядом вдаль, за Алазани.
Иосиф тяжело поднялся, потер свое поврежденное колено и побрел, понурив голову, по засыпанной градом дорожке вдоль рядов виноградника.
Председатель также безмолвно повернул назад, отвязал лошадь и, миновав цементный резервуар с дном, засыпанным ледяной дробью, двинулся вниз по проселку.
В дальнем конце виноградника из рядов лоз вышел человек; он очистил о крайний кол шпалеры свои башмаки, соскреб с них налипшую влажную землю и двинулся навстречу Нико.
Председатель, узнав Реваза, приостановился. Он тут же вскочил в седло, спустился верхом в каменистое русло Берхевы и осторожно направил лошадь через поток. Поднявшись по скалистой тропинке на крутой противоположный берег, он оглянулся и с минуту смотрел на вздувшуюся речку, катившую свои шумные волны среди мокрых камней широкого булыжного русла. Вода в Берхеве была желто-коричневого цвета, она несла обломанные ветки, сучья, листья, клочья травы, зерна града, то всплывавшие, то исчезавшие среди грязной пены.
К вечеру небо отверзлось снова — сначала слегка моросило, а потом зарядил частый, дружный дождь.
Нико сидел один в своем огромном кабинете. Поставив кулаки один на другой перед собой на столе и опершись на них подбородком, он рассеянно поглядывал в сторону окна. А за окном дождь сек понурую липу, шуршал в маленькой бамбуковой рощице и шумными водопадами низвергался с черепичных крыш на землю.
Странное чувство одиночества нахлынуло на председателя колхоза. Какая-то жгучая горечь, более гнетущая, чем печаль, переполняла его. И все же, когда дверь отворилась и вошел промокший насквозь Шавлего, он вспомнил рассказ о мудром правителе Мегрелии, принимавшем турецких послов во время тяжелой болезни и насыпавшем себе дроби за обе щеки, и попытался последовать историческому примеру. Однако улыбка не получилась. Впрочем, и у Шавлего вид был невеселый.
— Молния ударила в орех у Сабеды во дворе и отщепила от ствола ветвь, нависшую над крышей дома.
Нико печально смотрел на сидевшего напротив позднего гостя.
— Ветвь упала на крышу и проломила стропила.
Председатель откинулся на спинку стула.
— Стропила вместе с кровлей рухнули, потолок не выдержал и тоже обрушился.
Нико подался вперед.
— Вряд ли Сабеде удалось бы спастись, не случись у нее в это время вашего агронома.
Председатель встал, отбросил за спину полы дождевика и заложил руки в карманы брюк. Неторопливо ходил он в задумчивости по кабинету, молчаливый и угрюмый, как сам этот ненастный вечер. Потом остановился у окна и некоторое время смотрел на частые струи дождя.
— Слава богу, что спаслись.
— Дорогу залило, поток прорвал изгородь и затопил хлев до самого верха. Пришлось повозиться, чтобы перекрыть путь воде. Я подумал, что вы, наверно, здесь, и зашел.
— Где сейчас Сабеда?
— Русудан увела ее к себе.
Председатель все стоял у окна и смотрел, как капли дождя барабанили по стеклам. Минуты две-три стоял он так и молчал. Потом снова зашагал взад-вперед по кабинету.
— В такую погоду хороший хозяин собаку на двор не выгонит. Говори, сколько тебе понадобится людей и материала? — Нико сел на свое место, бросил размокшую шапку на стекло стола и прикрыл глаза ладонями.
— Людей мне не нужно, вот только двух плотников пришлите на один день. Материал — лесу на четыре балки, на столько же стропил и примерно на сорок поперечин; ну и немножко тесу для потолка. Черепиц сломано не так уж много. Сколько понадобится, возьму у Реваза. У него, я знаю, их много, и пока лежат без надобности. Вернем, когда он будет строиться.