— А это кто такие?
— Просто здешние жители. Враждуют, вечно готовы сцепиться друг с другом, как два пса. Вчера вечером тут у меня перед дверью передрались на смех прохожим.
— Значит, позволить каждому сопляку сесть мне на голову?
— Вовсе нет! Ты только действуй с умом и сам кому хочешь на голову сядешь. Один умный человек сказал: надо быть или орлом, чтобы взлететь на высокую гору, или змеей, чтобы туда вползти. Кому бог не дал крыльев, тот должен ползать. Вон посмотри на своего крестного: сначала он разорил, погубил одну бедную женщину, а теперь сам же отстраивает ей новый дом на месте старого.
Вахтанг задумчиво рассматривал бутылку с вином, стоявшую перед ним, и молчал. Потом взглянул с чуть заметной улыбкой на приятеля и взялся за полный стакан.
— Постараюсь применить в жизни твои наставления, насколько сумею. Пусть все святые будут нам покровителями!
Глава четырнадцатая
1
«Каждый день новая неприятность, каждый день новая неприятность! Давно ли побило градом Чалиспири?»
Секретарь райкома грохнул телефонной трубкой о вилку ии посмотрел хмурым взглядом в окно.
«Над Телави небо чистое, а рядом, в Лалискури, — ненастье! Тьфу пропасть! Град в августе — когда это бывало? А вот зачастил, как родственник, — каждый день к обеду! В Тбилиси шкуру с меня спустят, скажут: расхвастался на весь свет, уши нам прожужжал своими успехами, а все они дутые. Ну, пшеницу-то я успел убрать, но виноград… Какие еще сюрпризы преподнесет нам погода до виноградного сбора?»
Подперев рукой седой висок, секретарь райкома обвел рассеянным взглядом пустой кабинет. Вспомнив, как час тому назад Райпотребсоюз выклянчил у него разрешение на открытие двух новых загородных ресторанов, в Шуамте и на горе Надиквари, он с неудовольствием поморщился.
«Кому нужны эти бесчисленные рестораны? Для обслуживания туристов и вообще приезжих вполне достаточно телавского ресторана да всех этих шашлычных и закусочных — благо они есть на каждом перекрестке. Для чего еще новые два? Неужели только для того, чтобы десяток дельцов получили источник обогащения? И ведь кто будет в этих ресторанах проводить время? Хулиганы, папенькины сынки, спекулянты, расхитители государственного имущества… У честного, трудящегося человека, живущего семейной жизнью, не остается свободных денег для кутежей. И получается, что я невольно способствую приятной жизни всякого рода вредных пережиточных элементов… А посмотреть на дело с другой стороны — как будто бы эти рестораны необходимы. Что плохого, если рабочий человек поднимется в выходной день или просто в свободный вечер на гору Надиквари, чтобы подышать прохладой, и выпьет пива или лимонада? И если даже он закончит приятную прогулку бутылкой-другой доброго вина, разве это так уж достойно порицания? Шуамта — прекрасное место. Величественная природа, великолепный холодный источник, чистый, душистый воздух, приволье… Разве не приятно остановиться в таком месте, едучи из Телави в Тбилиси или из Тбилиси в Телави, чтобы отдохнуть и подкрепиться? Удивительно, как это получается? Иногда я во вред самому себе соглашаюсь на что-нибудь такое, из чего потом получаются только хлопоты и неприятности. Сегодня к вечеру весь Телави узнает об этом моем разрешении, и завтра целый легион просителей будет сидеть у меня в приемной. Какое множество людей охвачено жаждой легкого обогащения! И пойдут опять слезные мольбы, вырванные обещания, льстивое восхищение моим умом и моей добротой… Откуда в людях это упорное стремление к заведениям, опустошающим карманы? Взять хотя бы Бардзимашвили. Был прекрасный актер, работал в телавском театре и вдруг бросил сцену, перебрался в столовую на Алазани. Бегает в засаленном белом халате из зала на кухню и обратно, разносит с неловкой торопливостью неопытного официанта шашлыки и хинкали и распевает сиплым голосом баяти, услаждает слух пьяных компаний. Почему он ушел из театра? Большая семья? Театр не давал возможности прирабатывать? Нда-а, актеры… Надо вовремя прекратить игру с этой пустоголовой хорошенькой девчонкой, а то эта комедия может кончиться совсем не комически…»
Секретарь райкома убрал руку с телефонной трубки и потер усталые глаза. Потом снова повернулся к окну и долго смотрел на небо, затягивавшееся молочно-белыми облаками.
«Вот и Лалискури попало под град… Вардисубани, Шрома и Чалиспири уже раньше постигла эта участь. Трудно приходится колхознику — что теперь ему делать? Весь год работает, уткнувшись в землю, тянет ярмо, как вол, пригнув шею, а эти, в ресторанах и шашлычных, лопаются от жира, вызывающе швыряют деньги, разъезжают на легковых машинах и шлют своих полуграмотных, тупоголовых жен и детей на приморские курорты. Они одни не знают забот, им одним не грозят убытки. Какое им дело до того, что у какого-нибудь лечурского пшава погиб весь урожай? Их доход постоянен и устойчив, он не боится града ни весной, ни осенью.