Ворона по-прежнему ковыляла впереди. Когда Реваз приближался к ней, она неуклюже взлетала, чуть не задевая крыльями землю, и опускалась шагов на десять дальше по тропинке, чтобы сохранить между собой и человеком безопасное расстояние.
За виноградником, на дороге, спускающейся к Алазани, показалась арба, запряженная лошадью. На арбе громоздились наваленные друг на друга полные мешки, а на передке сидел возница и напевал.
Бригадир посмотрел вдоль пашни. Трактор в дальнем ее конце остановился; тракторист, его помощник и третий человек, тот, что следил за сеялкой, направились к большому вязу, высившемуся на краю поля.
Тут только догадался Реваз, что мешки на арбе были с семенным зерном.
«Должно быть, не хватило семян и ребята остановили сеялку! Ведь я еще с утра распорядился, чтобы привезли семена к большому вязу, а они только еще везут! Кто это там на арбе распевает, хотел бы я знать. Сейчас я до него доберусь и взгрею молодца как следует!»
Бригадир ускорил шаг; умная ворона тотчас же увеличила «дистанцию безопасности».
Где-то вдали глухо громыхнул гром, и поднявшийся ветерок бросил в лицо Ревазу прохладные капли дождя.
Реваз взглянул на небо и изумился.
Серые облака, которыми оно было затянуто до того, стали угольно-черными и низко нависли над землей: Все новые и новые громоздкие, лохматые тучи, напившиеся воды, разбухшие где-то над далеким морем, наползали из-за вершин Пиримзиса и Тахтигоры, лениво волоча за собой растрепанные ветром, изорванные подолы.
«Будет дождь!» — подумал Реваз и еще прибавил шагу.
Ворона решила, что так ей не будет житья, взлетела высоко, сделала круг над виноградником и спикировала на ту же самую тропинку, но на этот раз позади путника.
Выйдя на проселочную дорогу, Реваз еще раз с неудовольствием поглядел на низко нависшее небо и быстро зашагал по направлению к вязу.
«Нет, теперь нам дождь совсем ни к чему. В винограде уже достаточно соку. От избытка влаги ягоды растрескаются, за плесневеют и загниют. Если теперь зарядит дождь, придется в этом году махнуть рукой на виноградники».
Когда «полупредседатель» подошел к вязу, мешки уже были сняты с арбы и выстроены под деревом. Поздоровавшись, Реваз с удивлением обернулся к сидевшему на мешке Шалве:
— А тебя, Шалико, каким ветром сюда занесло?
Шалва равнодушно взглянул на бригадира и процедил сквозь зубы:
— Никаким. Вот работаю на сеялке.
— Ах, да, этот участок ведь в бригаде твоего отца! Как я сразу не вспомнил, черт подери! — Реваз улыбнулся в душе: «Хитер Тедо, послал сынка в поле. Видит, что все его сверстники работают, а он толстеет дома, как поросенок на откорме!»
Тракторист снял с ветки вяза висевшую на ней чистую одежду — брюки и рубаху — и стал тщательно ее складывать. С детства Баграт был чистюлей и никогда не показывался в деревне в рабочей одежде. Свежая пара всегда была с ним в поле.
— Куда собрался? Не хватило зерна, а ты и рад убежать? Так я и думал! Кто там с лошадью — иди сюда, брось с ней возиться. Когда это зерно надо было привезти — днем или вечером? Да оставь ты лошадь, говорю, иди сюда!
— Сейчас! Ремешок в сбруе был перевязан и разорвался. Надо его связать, а то изранит грудь кобыле.
Реваз удивился, узнав голос возницы, и сам подошел к арбе.
— Ты, Надувной? Какими судьбами? Ну прямо светопреставление! Вот не ждал!
— Ехать было некому — вот меня и навьючили. А что, я тебе не по душе?
— Тебе что-нибудь нужно, Реваз? — Баграт взял чистую одежду под мышку и сказал своему помощнику: — Давай сюда кувшин, а сам прихвати ведро с тавотом.
Реваз обернулся к нему:
— Куда путь держите?
— Хочу перебраться в Маквлиани, попахать там. И ты, парень, возвращайся домой, отвези назад зерно. Видишь, что в небе делается? Сейчас разразится такой ливень, что землю насквозь прошибет. Вон уже чаще моросит. Уезжайте. Не заляжете же здесь на всю ночь, чтобы арбу сторожить? Отвезите семена назад на склад и привезите их, когда распогодится.