Лукавые искорки в глазах девушки придали Шавлего смелости. Улыбнувшись ей в ответ, он вошел во двор.
— Я принесу еще стул, — сказала девушка.
— Спасибо, вы садитесь на скамейку, а мне послужит сиденьем вот это, — он повалил на бок стоявший вверх дном возле садовой ограды плетеный кузов.
— Русудан убьет нас!
— За что?
— Этим кузовом она — прикрыла саженец, чтобы куры не разгребли землю вокруг корней.
— Ничего, сейчас куры уже спят, а до утра, я полагаю, Русудан все же вернется.
— До утра — пожалуй. Бывает, я чуть не всю ночь сижу, как сова, на балконе и жду ее. Как это ей до сих пор не надоел колхоз! Удивляюсь! Виноградники и поля, виноградники и поля — и так целые дни напролет. Однажды она взяла меня на сбор винограда — так я уже к полудню была сыта по горло. Да и вообще, как она выдерживает деревенское существование? Театров тут нет, кино нет, развлечений никаких, даже на прогулки ходить не принято. Несчастные крестьяне — вернутся с поля, намахавшись за день мотыгой, усталые до смерти, проглотят наспех миску лобио и завалятся спать. Да и с кем тут общаться, как провести время, развлечься? Все лето Русудан писала мне письмо за письмом — приезжай, мол, я тут одна, кроме тебя, у меня нет никого. Ну, я и приехала. Мы с ней старые подруги. Нас еще мой отец заставил подружиться. Он души в Русудан не чаял. Говорил, что другой такой студентки на факультете нет, что она ему как вторая дочь. Собирался оставить ее у себя в аспирантуре, но Русудан об этом и слышать не хотела — у меня, дескать, свое дело, мне не до аспирантуры. Дурочка! Потом отцу навязали вместо нее какого-то безмозглого оболтуса. Право, дурочка. А вы откуда знаете Русудан, вы, должно быть, корреспондент? Из Тбилиси? Или из Телави?
— Нет, я здешний.
— Ах да, припоминаю, она говорила мне о каком-то корреспонденте…
— Да нет же, я местный житель.
— Не верю. Давайте зажжем свет, я рассмотрю вас получше.
— Не стоит… Впрочем, свет так свет, если вам угодно — зажигайте.
— Вы сидите, я сама включу. Ух какой вы большой! Почему у вас лоб перевязан? Наденьте шляпу, что вы вертите ее в руках? Я же не университетский лектор! Вы в самом деле здесь живете? Кто же вы? Врач? Директор школы? Педагог? Председатель колхоза? Постойте, постойте… Ветврач, да? Не угадала? Так кто же?
— Колхозник. Ну, еще — член правления.
— Неужели? А мне думалось — такой великан должен быть хотя бы заведующим фермой! Впрочем, член правления — это тоже, наверно, что-нибудь да значит!
Шавлего развеселила беззаботная болтовня девушки. Он заметил, как старательно запахивала она ворот халата со слишком глубоким вырезом на груди. Временами ворот упрямился, а порой она забывала об осторожности, и тусклый свет, падавший с балкона, озарял белизну нежной плоти.
Неловкость рассеялась. Шавлего пришел в шутливое настроение.
— Хотите, отгадаю, как вас зовут?
— Невелика премудрость. Наверно, слышали от Русудан.
— Русудан ничего мне не говорила.
— Каким же способом вы намерены отгадать?
— Я звездочет. Дайте взглянуть на вашу звезду… Вот посмотрите, как явственно она видна. Я прослежу за ее перемещением во Вселенной и узнаю ваше имя.
— Где она, моя звезда?
— Вон та, в вышине, видите, она блестит ярче всех.
— Что ж, посмотрим, как вы отгадаете.
— Отгадаю.
— Что-то не верится.
— Готов держать пари.
— Зачем? Все равно ничего у вас не выйдет.
— Поспорим.
— Хорошо. Какое же пари? На что?
— Давайте «американку».
— Ого! Это становится интересным. А вдруг проиграете? Как тогда?
— Выполню все, что мне прикажете.
— А если проиграю я?
— Тогда я потребую свой выигрыш по закону Восьмого марта.
— Ладно. Согласна. Ну так как же меня зовут?
Шавлего еще раз поглядел на небо, потом устремил пристальный взгляд на молодую женщину, на ее халат.
— Уже знаю. Прочитал по небесным знакам.
— Вы, кажется, не звездочет, а скорее гипнотизер. Ну, назовите же мое имя.
— Флора.
Девушка звонко рассмеялась и посмотрела на свой халат.
— Если бы на этой ткани вместо цветочно-травяного узора был изображен животный мир, вы, наверное, сказали бы: Фауна. Интересно! Вы выиграли, что поделаешь! Только, пожалуйста, не требуйте от меня ничего дурного. Мне приходилось несколько раз держать пари, но «американку» — никогда. До чего же интересно! Вы, наверно, умеете гадать?
— Конечно, умею.
— Так погадайте мне.
— Дайте сюда вашу руку.