— Так не опустишь хедер?
— Нет.
Русудан круто повернулась и спустилась с комбайна.
— Очень хорошо. Но знай, я немедленно сообщу председателю колхоза, как вы тут своевольничаете.
— Ступай, ступай. Только завтра не забудь зонтик прихватить, а то ведь солнышко… — Комбайнер ухватился обеими руками за руль и крикнул трактористу: — Рвани, Баграт!
И Баграт «рванул»…
Русудан шла по жнивью; с шелестом раздвигались перед нею стебли пшеницы с отсеченными головками. Высокая стерня колола ей икры и колени. Местами в жнивье виднелись головки остреца и ворсянки, а кое-где — веера конопли.
«Отчасти, пожалуй, прав этот наглец. Поле и в самом деле плохо прополото. Но откуда до сих пор могли остаться цельные глыбы… Да такие, что сами не раскрошились! Да и разве все это может оправдать такое неслыханное нахальство? Вот пойду к председателю, скажу, что и его самого ни во что не ставят. Впрочем, он должен быть сейчас здесь, под дубом».
Из-под ног девушки поминутно вспархивали перепелки, торопливо хлопая крыльями, перелетали на небольшое расстояние и снова опускались в жнивье. Со всех сторон доносился тоненький цыплячий писк их еще не оперившегося потомства.
Немолчный стрекот сверчков стоял в воздухе.
Со стебля на стебель перескакивали ярко-зеленые кузнечики. При каждом шаге Русудан разлетались, расскакивались в разные стороны всевозможные летучие существа — землисто-серые или с пестрыми крапинками на крылышках, — так движется по гладкой поверхности озера катер, разбрасывая фонтаны брызг.
Над стогом обмолоченной соломы поднялся ястреб, лениво взмахивая крыльями, пролетел низко над скошенным полем и взмыл в небо, взяв направление на алазанские прибрежные заросли.
Вокруг стоял одуряющий запах разогретой, напоенной солнцем земли, сухой ромашки, скошенной конопли, сверкающей золотом соломы и спелых колосьев.
Огромный тысячелетний дуб отбрасывал густую тень на краю участка. Ствол дуба у основания был так широк, что двенадцать человек, взявшись за руки, едва сумели бы его охватить. Он был дуплист — молния выжгла ему сердцевину, — и это выжженное дупло было так велико, что могло бы послужить жилищем какому-нибудь бедняку со всем его семейством. Старики рассказывали, будто в девятьсот пятом году в этом дупле целый месяц скрывался раненый Хареба — знаменитый во всей Кахети партизан, несравненный стрелок. До недавнего времени здесь был небольшой лесок, но года три тому назад его вырубили, и в память о нем остался один этот дуб.
Неподалеку от дуба виднелись бочки с бензином и керосином, стояла большая распряженная арба для возки снопов; тут же были брошены сломанный нож комбайнового хедера и вымазанная в мазуте цепь, а рядом, в помятом ведре, блестел, точно засахаренный мед, солидол. Вокруг валялись разбросанные как попало поломанные и отслужившие свое время части тракторов и комбайнов. В земле, прорезанной как бы небольшим окопчиком, был наскоро устроен очаг, над которым дымился огромный, на целую тушу, котел. Под котлом тлели обугленные головни и осыпался золой прогоревший жар.
Из мужчин одни, растянувшись на траве, сладко похрапывали; другие, сидя на кочке и уперев серп обухом в землю, усердно водили по нему пористым точильным камнем, то и дело смачивая сталь водой из поставленной рядом глиняной чашки. Габруа, всадив косу в землю косовищем, шаркал напильником взад-вперед по тонкому ее лезвию, да так ладно, что шорох этот, мерное «шоу-соу», колыбельной песней вливался в заросшие волосами уши сладко дремлющего Миха.
Тут же стояла маленькая ослиная тележка-двуколка удивительно искусной работы. Хозяин ее, Иа Джавахашвили, присев на оглоблю, уписывал за обе щеки свой обед; не забывал он и своего любимого осла, которому время от времени собственной рукой запихивал в пасть изрядный пук соломы вперемешку с травой.
Избалованное животное оглядывало блестящими глазами собравшихся вокруг людей, как бы желая сказать: «Смотрите, в каком я почете у моего мудрого хозяина.»
Русудан с улыбкой смерила взглядом сумку, битком набитую провизией, и вспомнила ходившие в деревне рассказы о баснословном аппетите Ии Джавахашвили.
Удивившись мимоходом тому, что сегодня и Миха вышел на работу, она спросила девушку, направлявшуюся ей навстречу:
— Где председатель? И почему здесь столько народу собралось?
Девушка взяла ее под руку и повела туда, где сидели женщины.
— Отдыхаем. Пойдем к нам, присядь, отдохни и ты немножко. Нельзя же все время гонять по жаре на дрожках — заболеешь! Жаль, что раньше не подоспела, — пропустила самое интересное. — Девушка лукаво глянула на Русудан. — Знаешь, кто приезжал?