Председатель сельсовета остановился, плюнул с досадливой гримасой на дорогу и вытер потрескавшиеся губы заскорузлой ладонью.
— Кто хозяин деревни — я или он? Все, что мне понадобится, он должен доставить без промедления: хоть камни, хоть дрова.
Со двора сельсовета донеслись до него мальчишеские голоса и веселый смех.
Двор тонул во мгле наступивших сумерек, только на балконе сельсовета горела свисавшая с потолка лампочка, и бледное ее сияние озаряло подростков, расположившихся, кто сидя, кто лежа, на траве посреди лужайки.
Председатель сельсовета вошел во двор.
— Сколько раз надо повторять, чтобы вы перестали сюда ходить?!
Ребята примолкли.
— Соберетесь целым табуном и ржете тут во дворе. Другого места не нашли, что ли?
— А если нам тут нравится, дядя Наскида? — отозвался Шакрия.
Председатель распрямил согнутые колени и злобно ощерился:
— А ты помолчал бы, лоботряс! Когда надо что-нибудь сделать, у тебя руки-ноги отнимаются! Хоть бы раз у меня на постройке ведро известки с места на место перетащил! Еще смеешь мне возражать! Раз ты боишься к моему дому на ружейный выстрел подойти, так нечего и в сельсовет ко мне шляться!
— Ну, ну, дядя Наскида, мелите, да знайте меру! Соловей никого не спрашивает, когда ему петь. А ваш сельсовет вовсе не здесь. Вы акурский, — значит, там, в Акуре, его и ищите.
Coco снял войлочную шапочку, сложил, уселся на нее и поджал ноги по-турецки.
— Когда мы придем к вам во двор, тогда и отказывайте нам от дома.
Тут уж председатель сельсовета рассердился не на шутку, К тому же и крепкое мцване, выпитое в столовой у Купрачи, дало себя знать — и отборная брань градом посыпалась на ребят.
Шакрия неторопливо вытащил из кармана платок, вытер влажную шею под распахнутым воротом клетчатой рубашки и сказал с сожалением:
— Сколько раз уж я подумывал подарить этому человеку слюнявчик, и вот, поди ж ты, все забываю.
— Уходите-ка лучше, дядя Наскида, — посоветовал председателю Нодар. — Почтенный человек, а разыгрался, как жеребенок. Кому тут охота любезничать с вами?
— Не кладите руки на горн, обожжетесь! — добавил Шакрия.
Белая фигура свесилась с соседнего балкона и плачущим голосом взмолилась к председателю сельсовета:
— Ох, Наскида, помоги, сделай что-нибудь! В могилу меня сведут эти неслухи! Ни сна, ни покоя… Спроси-ка, что я им сделал — виноградник вырубил или поле потравил, за что мне такое наказание?
Нодар повернулся к балкону:
— А ты чего проснулся, дядя Гигла? Комар укусил?
— Не то плохо, что проснулся, а то, что в такой чудесный вечер человек с курами спать ложится. Вот это меня удивляет, Мы тебя не трогаем, дядя Гигла, и ты нас тоже оставь в покое.
— Да, да, а за это мы будем платить тебе дань, считай по восемь мух с человека.
— По восемь мух и сверх того по одному комару.
— Тьфу, пропади вы пропадом! А еще скажете, что у вас есть совесть!
Белая фигура исчезла внутри дома.
— Союзничка вашего мы обратили в бегство. Теперь вы один остались против всех нас. Идете на мировую? — Отар вздернул брови.
— Нет, не на мировую, а домой!
— Ступайте, а то мы вас, пожалуй, проводим!..
— Гм, приходит человек из Акуры и мне, чалиспирцу, запрещает прилечь во дворе перед моим же сельсоветом.
— И вообще это клубный двор, а не сельсовета. Ваши владения вон за тем колом начинаются.
Кто-то подошел сзади к председателю, тихонько взял его под руку и потянул прочь от панты, под которой сидели ребята.
— Брось, Наскида! С ними разговаривать — все равно что воду в ступе толочь.
Председатель с трудом узнал в сумерках заведующего животноводческой фермой.
— Пусти меня, Элизбар, сейчас я этих сопляков хворостиной исполосую!
Но тот насильно повел председателя со двора.
— Это все Нико виноват, он один! — кипел и петушился Наскида. — Он им потакает, вот они, окончательно и одурели. Подождите, придет осень, всех вас в армию упеку! Там вас обломают, там научат вас уму-разуму!
— Ты сначала своего сына в армию определи, а уж мы потом сами пойдем, без твоего приглашения.
Последние слова председатель пропустил мимо ушей и покорно последовал за нежданно-негаданно объявившимся избавителем.
— Я зайду к Нико в контору, хочу с ним по делу переговорить. А ты ступай себе домой, — сказал он, дойдя вместе с ним до угла.