- Что-что, - вдохновляла его накануне Муся,- а уж этот этюд ты сумеешь сыграть так, что публика будет плакать от восторга.
- Да, - согласился он, - долгое, профессиональное общение с алкоголем позволит мне решить эту простенькую творческую задачу.
Затем они немного потанцуют - втроем, обнявшись по- братски и лбами дружески соприкасаясь.
Вслед за этим он начнет отключаться, его уложат дрыхнуть на канапе.
Воспользовавшись беспамятством гостя, Макс потащит Мусю в будуар. Для порядка она будет поначалу выкобениваться и жеманно сопротивляться, давая понять партнеру, что сопротивление это мнимое. Насладившись прелестями Муси, Макс должен взяться за Панина, вернее сказать, за его задницу.
Какая очаровательная перспектива - попивая джин и глядя, как пляшет огонь в камине, он даже немного расстроился: придется в самый неподходящий момент вторгаться в текст и выстраивать его по-своему.
Он испытал некое подобие стыда: волей-неволей придется кощунственно уродовать классику, комкать ее батистовую, идеально точно расшитую ткань - в каком-то смысле это, конечно, варварство, но своя задница ему была все-таки дороже художества, пусть даже и шедеврального.
4
И все шло, как надо: перекусили, потом немного прогулялись по поселку, воспользовавшись тем, что дождь утих, вернулись и приступили к работе, то есть начали пить, напиваться, соловеть и косеть, приготовляя себя к порочным любовным утехам.
Его, правда, несколько удивило, что Макс отказался танцевать втроем. Вместо этого он отошел к камину и начал неумело ворошить угли.
Он поделился своими наблюдениями с Мусей, она согласилась: странно.
Роль есть роль: ему пришлось налить себе целый стакан виски.
Горланя, как в пивной, выплескивая драгоценную влагу на пол (какие жертвы приходится приносить на этот паршивый алтарь!), он закружился по каминной зале, опрокинул напольную вазу, в которой торчал букет павлиньих перьев, сорвал, пробуя удержать равновесие, гардину - словом, вел себя строго в соответствии со сценарием: уж если не как слон в посудной лавке, то во всяком случае как медведь-шатун.
Наконец они общими усилиями опрокинули его на канапе, обтянутое голубым, в золотых лилиях, атласом. Он тут же оглушительно захрапел.
Он выждал минут пять после их ухода.
Муся, гениальная душа, послала на прощанье фантастический, полный сожаления и тоски, и настолько правдивый взгляд, точно последние десять лет ходила у Минелли в ученицах.
Он поднялся, сделал пару гимнастических разминочных махов, налил себе стакан Метаксы, и медленно, с огромным удовольствием выпил, отдыхая от трудов праведных в глубоком кресле у камина и бубня себе под нос:
- Ах, Метакса, аромат губ моих, именины сердца моего, плавное и ласковое, точно всплеск средиземноморской волны, движение души моей, Ме-так-са, губы распускаются, как бутон на рассвете, язык, приподнявшись к небу, по- кошачьи выгибает спину, чтобы кончиком ткнуться в зубы: Ме-так-са, Метакса, любовь моя, огонь твоих чресел...
Стоп, скомандовал он себе, хватит пить: чресла явно из другого романа, не киношного.
Он скинул ботинки и на цыпочках двинулся наверх.
Муся опытная ночная бабочка, успокаивал себя он, минут десять она выстоит, поэтому торопиться ни к чему. Подойдя к двери, прислушался: кровать утомленно поскрипывала; молодец, Lymantria monacha, роль ведет точно.
Отступив на шаг, он ногой вышиб дверь.
Картина, представшая глазам, озадачивала. Тусклый ночничок освещал обшитую темным деревом комнату, обстановку которой составляла роскошная монументальная кровать, с белой, отделанной золочеными виньетками, спинкой; судя по взбитым простыням, бурлящим одеялам и надувшим щеки перинам, в ложе любви происходил легкий, баллов в шесть, шторм, что, впрочем, его не удивило.
Его озадачили две голые Мусины коленки, а также то, что между ними розовела задница Макса.
- Вот ведь что способно делать с людьми настоящее искусство! - с этими словами он ухватил Макса за волосы, резко рванул назад.
Тот отлетел к стене, ударился затылком и на мгновение потерял ориентировку в пространстве. Секунды хватило, чтобы по достоинству оценить высокие профессионально-половые кондиции фон Хойне - это был отменный племенной жеребец, полностью готовый к совокуплению.
Он ударил Максимилиана ногой в пах; издав тонкий птичий возглас, тот согнулся пополам.