- Верно, - подала голос Муся. - Больше Максимилиан фон Хойне в кадре не появляется. Отбывает по срочным делам в Аргентину.
- Хорошо, - сказал он. - Давай конверт. Нечего чужие деньги зажимать. Они должны быть сценарием предусмотрены. Должны.
Павлик шумно втянул воздух сквозь зубы: черт с тобой, бери, конверт в пиджаке, во внутреннем кармане.
Верно, есть конверт. А в конверте три сотни марок. Все точно, как в аптеке имени товарища Фосса.
- А чья это избушка?
Павлик не знает. И знать не хочет.
Ключи должен оставить в бардачке машины. Да, просили не сильно тут свинячить, стекла не крушить и не тушить окурки о мебель.
- Окурки о мебель? Хорошая мысль, - он закурил, затянулся пару раз, тщательно ввинтил сигарету в белую спинку кровати и потребовал: - Ключи!
Павлик тупо глядел на ожог, осквернивший дорогую мебель.
Панин встряхнул пиджак Павлика: здесь. Звенят. Вытащил ремень из его брюк. Подумал и расстался со своим тоже. Павлик вжался в кресло.
- Ничего страшного, минут двадцать полежишь тут связанный, пока мы прогуляемся по дому.
Ключи, собственно, не потребовались. В доме было шесть комнат, не считая холла с камином на первом этаже, все они были не замкнуты. Ничего особенного: обычный дачный дом, далеко не бедно обставленный, но не более того. Он уже собирался было возвращаться, чтобы освободить Павлика от пут, но Муся кивком указала в сторону темной ниши в конце коридора. Узкая деревянная лесенка вела наверх, очень крутая, заканчивающаяся узкой площадкой - вдвоем на ней было мудрено поместиться. Дверь. Заперто.
За дверью находится помещение наподобие мезонина, предположил он, очевидно, чулан, где свалена старая дачная рухлядь.
Замок хлипкий, такие устанавливают в гостиницах и подвешивают к ключам огромную деревянную грушу для солидности; отпирается он элементарно, женской булавкой, например.
Он бы плюнул и ушел, если бы не одно обстоятельство: подходящего ключа в связке не было.
- Старые кастрюли вряд ли стоят того, чтобы их прятать.
Муся спустилась вниз, принесла сумочку, порылась в ней, нашла шпильку. Ковырялся он с замком дольше, чем предполагал, и уже начал было подумывать о том, чтобы отправиться на поиски топора или какого-то другого серьезного инструмента, но тут удалось нащупать какую-то важную зацепку в замке и провернуть механизм.
Они шагнули в кромешную темень.
Паше тяжело пришлось этой ночью: вернулся Панин, чтобы освободить его от пут, только часа через два.
6
Это был рабочий кабинет. Справа на стене он нащупал выключатель. Старомодный матерчатый абажур под низким потолком сглатывал значительную долю света; всю правую стену занимал стеллаж. Много книг, стопки толстых журналов. Массивный рабочий стол с зеленой, академической наружности, лампой - такие стояли когда-то в научных библиотеках. Слева от стола глубокое кожаное кресло: в таком хорошо сидеть под зеленой лампой, укутавшись в плед, и читать какую-нибудь хорошую книгу, например, «Робинзон Крузо». Тесно, тепло, уютно. Круглое окошко оптимально замыкает ассоциацию со скворечником.
Убранство стола ничего не говорило о характере хозяина. Фаянсовая вазочка для карандашей, гранитное пресс- папье, россыпь скрепок на ламповой подставке, пишущая машинка «Unis», пластиковая бутылочка из-под «Штриха» - разве что в подборе предметов читался намек на приверженность его в архаичной канцеляристике; человек современного склада редко прибегает к карандашам, «Штрихам» для замазки текста и ластикам.
Он выдвинул ящик стола. Потом другой. Потом третий.
В первом попались несколько пачек отличной бумаги «Lux Cymcopy» - оставалось искренне позавидовать автору, который может себе позволить марать каракулями этот качественный принтерный материал. Во втором - четыре папки для бумаг с аккуратными тесемочными бантиками. Третий был почти пуст - на дне его лежала какая-то видеокассета в черном, без опознавательных знаков, футляре.
Он сунул кассету за пазуху, потом открыл одну из папок.
Текст. Листов сто - сто двадцать примерно, страницы не пронумерованы.
Муся прошла вдоль стеллажа, ощупывая корешки книг и спазматически зевая.
- Иди ложись... Я скоро.
Она зевнула напоследок, прикрыла веки: в самом деле, пойду лягу.