Не она первая, не она последняя.
Ей еще повезло: заведение, в которое она попала, оказалось относительно респектабельным, хотя однажды она все-таки нарвалась на «субботник»; ничего, оклемалась, всего девять человек за этот субботний вечер на ней отдохнуло, можно считать, отделалась легким испугом, не то что одна из коллег, та на совсем крутой «субботник» угодила, и на двадцать четвертом клиенте сломалась, крыша поехала, теперь она в психушке отдыхает. А что касается этой работы... Поначалу предложение поучаствовать в дружеском розыгрыше ей показалось странным, но да чего тут не бывает, у богатых свои причуды.
Она искренне считала, что Панин и его дама богатые люди и вот от нечего делать разыгрывают какие-то сценки... Она тоже совершенно не чувствовала контекст и не видела текст, в котором участвует.
- У тебя есть хоть кто-нибудь? Хоть одна живая душа?
- Поблизости? Да вроде есть. Двоюродная тетка в Боровске.
Боровск... Чудный, тихий, благочестивый городок, перекатывающийся по холмам, точно по плавной волне скользящий, прочные домостроевские заборы, свето-зву- конепроницаемые, за ними сады, по весне запахи ладана и сирени по улочкам текут. Хорошо там. Жить бы да и жить.
- Ты можешь к ней поехать? Пожить тихо некоторое время у своей тетки? Пойми, мы все влипли в отчаянную историю.
- Какую историю?
Прикинула про себя: как бы ей растолковать? Нет, в двух словах не получится. А на большее количество слов просто нет времени.
- Ты в состоянии кому-нибудь поверить? Вот так, просто, на слово?
Она подняла глаза в потолок: нет.
- Придется... Поверь мне. У тебя просто нет другого выхода. Ей Богу, нет.
Наталья покосилась в сторону спальни.
- И он - тоже?
- Да, и он. Ему тоже лучше исчезнуть пока. Вы ни в чем не виноваты. Ты во всяком случае, а он...
А что он? Он был на грани, и был готов на любое предложение в той труппе, которая невольно собиралась вокруг Панина... Наверняка автор этих игр понял, что человеку было все равно, чем заниматься. Лишь бы уйти с той улицы и сжечь табличку с предложением купить почку. Кстати, чисто внешне он очень похож на свой кинематографический прототип.
- Поедем! - решительно поднялась Наталья с табуретки. - Хотя на себя мне наплевать.
Неужели верно первое впечатление и между ними - симпатия?
В глазах Панина, который в этот момент заглянул на кухню, можно было различить оттенок грусти: все обстоит именно так, как было в оригинале.
- Когда весь этот бред закончится, - сказал Панин, - мы отправимся в синагогу и закатим вам роскошную свадьбу.
6
Они наскоро собрались, кинули два тощих чемоданчика в багажник и тронулись.
- Ты уверен, что по Садовому кольцу мы прямым ходом доедем до Боровска? - спросила Муся в районе Маяковки.
- Однозначно! - откликнулся Панин, притормаживая, чтобы перестроиться в правый ряд.
За стеклянной будкой троллейбусной остановки он встал, вышел из машины, постоял, высоко запрокинув голову, точно к чему-то прислушиваясь или принюхиваясь, покачал ладонью: я сейчас! - и быстрым шагом направился к входу в подземный переход.
Через минуту он возник из недр и призывно помахал рукой: давай сюда! Муся открыла дверцу, высунулась.
- И наших тайных любовников пригласи! - крикнул Панин.
Муся повернулась к парочке, в напряженной, каменной позе сидящей на заднем сидении, и пожала плечами. Химик тяжело вздохнул, Наталья слабо улыбнулась - в первый раз за сегодняшний день.
- Куда мы еще? - мрачно поинтересовался химик.
Панин изобразил в лице искреннее изумление.
- Герр Вендель, вы же лишили девственности мадам Ландауэр. Теперь, как человек порядочный, вы просто обязаны повести ее под венец.
- Это обязательно? - спросила Муся.
- Да жаль терять этот эпизод... - раздумчиво протянул Панин, почесывая скулу. - Сильная сцена.