Панин вздрогнул.
- Что ты сказал? Белая «Ауди»?
Он вдруг отчетливо вспомнил: в начале этой истории они сталкивались с таким автомобилем. Он стоял неподалеку от моста, под которым Мусе взбрело в голову поорать. Таких машин в городе, конечно, может набраться достаточно, но за рулем той мог быть только автор текста. Он видел и слышал. И понял, какой именно текст станет сочинять. И договорился с ребятами насчет одного подбитого глаза. Это был он.
- Я нашел ее потом, - сказал седой.
Панин с минуту размышлял и с легким сомнением в голосе спросил:
- Но не нашел хозяина?
Седой кивнул: точно; на этой машине ездил какой-то азербайджанец, братьев он в глаза не видел - это проверено.
Машину взял у ребят с большой дороги, а у кого взяли те - неизвестно, их такие мелочи не волнуют; к тому же их дорожную бригаду сильно тряханули органы - сдуру они реквизировали тачку у какого-то депутата; возник шум, им пришлось в срочном порядке отчаливать в родные южные края.
- Эти ребята с большой дороги промышляли, часом, не на загородном шоссе?
Панин примерно описал - где именно.
- И там - тоже.
- Ты хотел бы этого сукиного сына найти?
Седой уперся в Панина долгим пристальным взглядом.
- Очень, - тихо сказал наконец он; по выражению его глаз было понятно, что можно завидовать кому угодно, кроме хозяина белого автомобиля.
- И я тоже.
Секунду он размышлял, поглаживая руль; развернулся в сторону пассажира и забросил локоть на спинку кресла; в его прохладном, меланхоличном взгляде обозначилось движение, которое можно было истолковать как признак заинтересованности.
- Та-а-а-а-к... - протянул он, поощряя объясниться.
Легко сказать. В двух словах это вряд ли можно объяснить. Панин бегло, конспективно изложил эстетическую доктрину, лежащую в основе жанра «падаль». Седой кивнул: знаем такое кино. Одно дело знать, а другое понимать, что твои братцы - невольно - выступили в нем; их нанимали в качестве гримеров, но вышло так, что они угодили в кадр; тот, что лежал под простыней - во всяком случае; этот кадр мимолетен, но в общем контексте города, дрейфующего навстречу своей погибели, он необходим... Пусть не там, у выезда из тоннеля, пусть в каком-то другом месте, но где-то он обязательно должен был возникнуть.
Без него не обойтись. Как не обойтись без плакатных лохмотьев, какими улеплены стены домов в Берлине образца тридцать первого года. Интересно, кстати, как в тексте ремейка будет решена эта побочная, но вечно дышащая тебе в затылок тема постепенного накала страстей в преддверии большой всенародной драки?
Седого эти детали не занимали, в отличие от Панина, который предложил решить тему в сугубо алкогольном ключе.
- То есть? - равнодушно поинтересовался седой.
- То есть посредством знаменитой водки, где в наклейке талантливо представляет образ спасителя отечества господин Брынцалов.
Он залез в задний карман джинсов, достал бумажник, нащупал в отделении для визиток зеленую десятку; развернул, подмигнул Гамильтону, помахал купюрой, подцепив ее за угол двумя пальцами:
- Как думаешь, что сделать этому фанту?
- Что сделать?
- Ничего особенного. Выдать нам маленький серый чемоданчик. Вероятность того, что мы отыщем нужную нам информацию в его памяти далеко не стопроцентная. Но попробовать стоит.
Он объяснил ситуацию.
Седой тоном, возражений не терпящим, заявил, что они поедут прямо сейчас; «жигуль» бросят здесь - с палаточником он договорится, тот за ней присмотрит.
Трудно по внешнему впечатлению было судить о его профессиональных качествах и о том, какое место в иерархии лихих городских людей он занимает, но уже то, как он быстро и вежливо смог убедить хозяина ларька постеречь автомобиль, вселяет надежду: белобрысый нотариус (если, конечно, удастся отыскать его в доме на набережной), не откажет им в любезности и позволит заглянуть в свой ноутбук.
5
Просидев часа полтора во дворе, они собрались уезжать.
«Понтиак» был на месте, стоял неподалеку от «кормушки», но дожидаться хозяина можно было до второго пришествия: возможно, он принимает ванну, или смотрит телевизор, или спит. Не исключено, что он сегодня вообще не собирается покидать дом.
Седой запустил двигатель, но Панин придержал его руку, опустившуюся на рычаг передач.
- Он завелся... Наверное, у него таймер запускает движок. Живут же люди.
Минут через пять показался хозяин, обошел свой лимузин, осматривая, все ли на месте, уселся за руль.
- Не иначе как по служебным делам поехал человек, - предположил Панин.