Очнулся он от парения где-то вне этих казенных унылых стен нескоро; выпрямился, резко выдохнул, уперся в меня жестким взглядом:
- Значит так. Сейчас ты мне подробно и обстоятельно расскажешь, чем занимался... Ну, скажем, эти последние несколько дней.
Легко сказать... Значит, были поминки - пили, произносили грустные слова, жевали кутью, потом вот с этой женщиной, что сидит сейчас на жестком стуле справа, поехали за город, у нее в подмосковной деревне дом есть. По дороге?.. Ничего не было по дороге, вот разве что притормозили под каким-то железнодорожным мостом.
- Что-что? Под мостом? А до кустиков добежать не сподобились?
- А мы не затем там притормозили.
- А зачем?
- Сам не понимаю...
Я прикрыл глаза, восстанавливая в памяти этот эпизод - она вдруг хватает меня за руку и увлекает за собой, мы бежим, наконец оказываемся в темном, пахнущем сыростью и плесенью арочном проеме под мостом, и так стоим, прижимаясь спинами к холодному бетону. «Сейчас, вот сейчас...» - порывисто, в ожидании какого-то восторга, дышит она, задрав голову, и вслушивается в шум надвигающегося поезда. А поезд ближе, ближе, и вот уже вокруг нас клубится чудовищный, рвущий барабанные перепонки, грохот, и когда этот водопад кувыркающихся звуков набирает полную мощь, она, слегка присев от напряжения, начинает истошно орать».
- Это ее была блажь, ей захотелось поорать, когда сверху поезд грохотал. В целом доехали без приключений. Сходили в церковь, свечку за упокой души поставили. Потом вернулись домой и приступили к титаническому труду - начали писать на шелке китайский эротический роман.
- Иероглифами? - деловым тоном осведомился он, не поднимая лица от блокнота, в котором то ли пометки делал, то ли рожицы рассеянной рукой рисовал.
Естественно, иероглифами, не на идише же китайский роман писать... Двое суток почти трудились. Потом, на обратном пути в столицу, мы стали свидетелями того, как три волка поймали зеленую гусеницу, волки были на двух «ниссанах» и джипе «паджеро», а гусеница - на белоснежной «ауди». Один хорек, которому я помог завести заглохший «понтиак», нас успокоил: ничего страшного, ничего волки насекомому не сделают; хорьку, я полагаю, верить можно, он работает разъездным нотариусом и оформляет документы на передачу тачек от одного владельца другому. Потом? Потом была стрельба.
- По ходу действия китайского эротического романа?
Почти так, это случилось на тропинке.
- На какой тропинке?
Да мало ли их в саду расходящихся тропок... На какой- то из них. Прямо на проезжей части. Там подстрелили двух молодых людей.
Он секунду подумал и спросил:
- Эта тропка случайно не в районе Сокола петляет?
Верно. На выезде из тоннеля. Один - труп, второй - трудно сказать... Ранен. Полз по парапету, как будто ноги отнялись.
Он едва заметно кивнул: есть такое дело, знаем, дальше.
Дальше мы свели знакомство с одним бродячим монахом, обнаружившим глубокие познания в греховной литературе. И наконец совсем недавно посетили одно культурное мероприятие, синтезирующее в себе черты театра зверей, опиекурильни и психушки, и этот праздник жизни был достойно увенчан одним популярным сейчас развлечением.
- Каким же?
- Женский кетч. Две жабы сцепились не на жизнь, а на смерть.
Он усмехнулся:
- Ты ничего не перепутал? Это не жизнь, а школьный курс природоведения. Только не понятно, с какой целью предприняты все эти ботанико-биологические изыскания, далеко небезопасные к тому же. Это тебе не бабочек сачком ловить.
- Бабочек ловить нет нужды. Они сами летят на свет.
Испытав приступ нечеловеческой тоски и жажды, я покосился на реквизированный сосуд с холодным напитком: эх, припасть бы сейчас разбитыми губами к целительным льдам...
С минуту он в упор смотрел на меня, его взгляд твердел, наливался тяжестью. Не исключено, что он сейчас возьмет наш «ASLANOV» за горлышко и стукнет меня по голове.
Он разгадал ход моих мыслей и покосился на бутылку.
- Жаль будет?
- Конечно. Не голову, разумеется, а водку.
- А теперь слушай сюда, дорогой мой человек, - он говорит почти шепотом, но это именно тот шепот, от которого становится не по себе. - По всему выходит, ты этого парня... - он покосился на фотографии, - видел последним.
- Нет, - возразил я. - Во-первых, мы и потом встречались. А во-вторых, это было на людях, в кафе на оптовом рынке. Там его кроме меня еще добрая сотня граждан наблюдала.