Сразу за выездом из тоннеля Панин притормозил, встал неподалеку от троллейбусной остановки, вышел, приблизился к толпе зевак, сгрудившихся у дороги. Отсутствовал он недолго.
Тут нашла коса на камень, рассказывал, наблюдая, как ломятся пассажиры в битком забитый троллейбус. Этот парень в красных «жигулях» в самом деле оказался каким- то оперативником, руоповцем...
Господи, ужаснулась про себя Муся, что за чудовищное, в штопор закрученное слово!
Он им предъявил удостоверение, продолжал Панин, но на ребят оно никакого впечатления не произвело, равно как и появление в его руке ствола. Они спокойно продолжали наступать в каком-то беспечном, александр-матросовском трансе, а потом был один предупредительный выстрел в воздух, два следующих - на поражение. Все очень энергично и живописно, как в кино...
- Да-да, - согласилась она. - Совсем как в кино.
Ни с того ни с сего взгляд его начал мутнеть, приобретая туманное, расплывчатое выражение.
- Черт! - хрипло выдавил наконец он. - Мне это не нравится.
Что ж в том хорошего, что людей убивают прямо на улице, подстреливают, как зайцев, согласилась она.
- Но я уже нечто такое видел! - он включил зажигание и тронулся.
Ехал он крайне медленно и все поглядывал - не на дорогу, а куда-то вбок, на близкий тротуар.
- Да видел же! - и резко нажал на тормоз.
Сзади кто-то истерично засигналил, Панин не обратил на это ни малейшего внимания, он сидел, обвалившись на руль, тупо смотрел перед собой и бубнил: да-да, все именно так и было, простыня, из-под нее чьи-то ноги торчат, и кровь стынет на асфальте...
- Да мало ли! - она ласково, успокоительно погладила его по волосам. - В нашем городе каждый ведь день кого- то убивают из пистолета. А потом приезжают санитары, труп чем-то своим белым, больничным покрывают...
Он поднял лицо, и в глазах его опять стояло прежнее отсутствующее, будто из утреннего тумана сотканное выражение.
- Нет, монашка, я это видел в каком-то другом городе... Где-то - но не здесь.
10
Добравшись до дома в настроении крайне скверном, точнее сказать, воспаленно-агрессивном, автор упал в кресло, потянулся было за джином, но, досадливо поморщившись, исполнил витиеватый жест рукой - не то! - достал из бара коньяк, налил большую рюмку и, резко забросив голову назад, опрокинул.
Именно так - потягивать мелкими глотками настроения не было.
Внутри колыхнулась теплая волна - потекла, накатила, успокоила.
Оттаяв, он уселся за рабочий стол, достал чистый лист бумаги, повертел прозрачный пластиковый стаканчик, в котором торчал целый букет ручек и карандашей, выбрал прозрачный hyper - у этой ручки тончайшее жало - и кинул на бумагу несколько уверенных штрихов.
Рисовал он точно и почти профессионально, не греша случайной линией или необязательным штрихом. Постепенно в листе начали прорастать наброски какого-то интерьера: зал, заставленный столами, едва угадывающаяся на заднем плане сцена.
Он отклонился назад, всматриваясь в рисунок, подумал и несколькими линиями обозначил на одном из столов подобие телефонного аппарата.
- Так? - спросил он себя и кивнул: - Так, - и раскидал телефончики по остальным столикам.
- Ну-с, господа, - удовлетворенно выдохнул он, - скоро все мы здесь соберемся.
Он вернулся в кресло и включил телевизор. По городскому кабельному каналу какой-то лысый человек со съехавшим на бок галстуком и трагическим выражением на мясистом лице нудно и скучно жаловался на то, что общественный транспорт терпит колоссальные убытки, поскольку едва ли не каждый второй пассажир не считает нужным платить за проезд.
- Город дураков и импотентов, - хмуро отреагировал автор. - Дураки ездят в транспорте, а импотенты стоят у власти. Но ведь все так просто, милый мой, - кивнул он человеку, который, видимо, сильно потел в раскаленной софитами студии и потому поминутно промакивал лоб платком. - Все давным- давно придумано. У тех же немцев хотя бы... У немцев даже самый отъявленный бандит не войдет в трамвай, если у него нет в кармане билетика. А почему? Потому что в сердцах немцев стучит пепел зайцев.
Пепел зайцев имел скорее всего отношение к той вошедшей в анналы большой охоте, которую устроили берлинские контролеры в тридцатых годах, когда выловленных в течение суточной облавы зайцев поголовно, не взирая на лица, наградили путевками в концлагерь как врагов нации. Большинство из них закончили курс перевоспитания в тамошних печах.
Он переключил канал и инстинктивно вздрогнул - телевизор взвыл голосом полицейской сирены - а, это не иначе как «Дорожный патруль», догадался он, тот самый патруль, что в размалеванной машине колесит по городу, подбирая малоаппетитные итоги всевозможных разборок.