За басовые партии отвечал литровый «Royal»; склянка темного стекла - похоже на «Heiniken»; далее следовала явно польская октава - горлышко такое, точно бутылка надула щеки, это «Wyborova» или какая-то еще польская водка; потом - российская тема, «Столичная» или «Московская»; плоская фляжка посреди - скорее всего «Смирновская». Далее... Тут возникали сомнения. Черное стекло, сама емкость слегка вытянута - похоже на французское сухое, красное или розовое. Что еще? Немецкий литровый шнапс - кто бы мог подумать, что шнапс способен звучать в высоком тембре.
Причудливый музыкальный инструмент святого отца представлял собой две металлические треноги, соединенные деревянной рейкой, на которой болтались, слегка покачиваясь, бутылки, - над ними уверенно порхали руки монаха, сжимающие длинные металлические палочки, и дирижировали переливами стеклянной мелодии, вполне гладкой, почти не сбивающейся на фальшь. Однако в самом строе этой музыки слышалось что-то невыносимо убогое, жалкое, и оттого, наверное, мучительно вытягивались и без того вытянутые, безщекие лики в иконках: богоматерь восседала на левой трехногой стойке, а спаситель на правой.
Святой отец завершил очередную пьесу на причудливом аккорде, сложенным из пива и германского шнапса, вздохнул и поднял на Мусю поразительно прозрачный и умный взгляд.
- Что это вы? - растерянно спросила она.
Он подышал на застывшие пальцы и ничего не ответил.
- Батюшка! - включился в разговор Панин. - А вам не приходило в голову, что лучше играть на полных, чем на пустых? Звук был бы глуше, оно конечно, зато по смыслу богаче, и каждую пьеску можно было бы отведать не только на слух, но и на вкус, в виде того или иного коктейля. Нет, в самом деле, это же не инструмент, а золотое дно, - он тронул стойку, и богоматерь покачнулась. - От слушателей не было бы отбоя... Музыка слишком абстрактна по своей природе, и давно пора ее приземлить, приблизить к нуждам и чаяньям простого народа, - он сделал паузу в несколько затяжек, и с каждой затяжкой все больше мрачнел. - Извините, я не хотел вас обидеть. Но ответьте мне на один простой вопрос. Вы в самом деле полагаете, что эту нашу разлюли-малину... - он послал медленный кивок в конец перехода, где два гражданина в состоянии анемического опьянения, прислонившись друг к другу, исполняли гимнастическую фигуру в виде равнобедренного треугольника и преодолевали с помощью этой фигуры спуск по лестнице. - Что публику, обитающую в этом городе, можно приобщить к вере? Вы ничего не перепутали?
Святой отец зябко повел плечами и опустил тяжелые веки - трудно сказать, был ли это знак утвердительного ответа или просто примета большой усталости.
- Извините вы его, - попросила она, когда Панин двинулся к выходу по стеночке, освобождая простор для синусоидального маневра живому треугольнику. - Он не со зла.
- Бог простит, - отозвался монах, поправляя иконку с богоматерью. - Я вижу, что не со зла. И знаете что... Скажите ему, пусть не тратит время на чтение скверных книг.
- То есть?
В ответ он провел железной палочкой вдоль подвешенных на шесте бутылок, и те откликнулись каким-то разболтанным, неопрятным аккордом.
- Исповедовалась? - поинтересовался Панин. - Отпустили тебе грехи?
- Отпустили - нам обоим.
- А я-то в чем согрешил? - вскинулся Панин.
- Говорят, плагиат - тоже грех. Святой отец намекнул, что пожелание играть на полных бутылках может быть расценено как цитата...
- Цитата? - Панин бросил заинтересованный взгляд на монаха. - Интересно, откуда. Что-то я не припомню в святом писании этой темы.
- Если мне не изменяет память, ты содрал эту тему из Бориса Виана... Возможно он имел в виду рояль, который смешивал коктейли.
- М-д-э? - задумчиво поскреб он скулу. - А такого воинственного клерикала и ортодокса, как Миллер, вы не обсудили? Что святой отец думает про «Тропик рака»? По- моему, крайне духовный роман.
Они поднялись наверх. На последней ступеньке Панин задержался, чтобы прикурить - это его и спасло.
В двух шагах от него в асфальте будто бы вспух маленький нарыв, вспух и с грохотом прорвался, прыснул зеленоватыми брызгами.
2
- Воздух! - заорал Панин, присев на корточки. - Ложись!
Вместо того, чтобы упасть, она подняла голову. Описывая плавную дугу, с крыши серого семиэтажного дома летела вторая пивная бутылка. Приземлилась она в метре от первой.
Панин схватил ее за руку и повлек к дому. Пару минут они стояли, прижавшись к стене.
- Кажется, пронесло, - шумно выдохнул Панин. - Это профессиональные киллеры. Профессионалы всегда бросают орудие убийства на месте преступления.