- Бродяжничество? - переспросил он. - Почему бы и нет? Этот жанр мил и близок русскому сердцу, не терпящему сосредоточенного и плодотворного сидения на одном месте.
- Спи, Панин, и ни о чем не вспоминай. Все равно ты скоро уедешь... И ни к чему брать воспоминания с собой.
- Да, ни к чему. Уезжать надо налегке. Давай в самом деле спать. Но все-таки...
- Что все-таки?
- Этот подбитый глаз... Эти хоровые песнопения, с пасторальной интонации на маршевый ритм сбивающиеся... У меня такое впечатление, будто все это вторично, не впервые будто. Не знаю, был ли я свидетелем или участником - но что-то такое со мной уже однажды происходило.
- А где? Когда?
- Хотел бы я знать.
Глава шестая
1
- Кто создан из камня, кто создан из глины - моя же порода другая, мне имя - измена... - нараспев произнесла она и умолка.
Ах, нет, пеной морской, седой и клейкой, мне себя не украсить, волной не изогнуться, Мариной не назваться, отныне в жилах моих пульсирует смертоносная ртуть, скелет составлен из стального арматурного прута, плоть же холодна и звонка - отныне я создана из металла: тяжелого, отливающего голубоватым оттенком и слегка тронутого метастазами коррозии.
Приближение долгого, безумного, неуправляемого крика она почувствовала в себе сразу, едва они прорвались в этот осажденный - как Тамерлановой тьмой крепость - очаг культуры, куда попали с подачи все того же Панинского приятеля с монаршим лицом.
Кажется, Веня всерьез решил приобщить их к современной культуре - он позвонил с утра и предложил «вспомнить молодость».
- Да, - согласился Панин. - Давно я не слушал хорошую музыку.
Прислушиваясь к их достаточно продолжительной беседе, в которой мелькали полуистертые опознавательные знаки андеграунда времен развитого социализма - «Удачное приобретение» и прочие - она догадалась, что речь идет о концерте.
- А это прилично, появляться на публике с такой...
- С такой рожей? - помог ей Панин.
Он дотянулся до зеркала, валявшегося на стуле у кровати, и тщательно исследовал свое отражение.
- Отменно! Именно с такой рожей я буду там как дома.
В этом она убедилась очень быстро, и слава Богу, что этот грохочущий вечер отлетел за спину, можно зарыться головой в подушку и оглохнуть.
- Ты здорово орала, профессионально, - донесся до нее приглушенный, будто бы из ваты слепленный голос. - Не хуже, чем тогда под мостом... Что это на тебя накатило?
Она сдернула подушку с головы, села на кровати.
- Не знаю, наверное, какой-то пещерный инстинкт, - сказала она, припоминая.
В самом деле, крик рос в ней и разрастался, корпус в корпус двигаясь с тем грохотом, что наваливался на них со сцены, он походил на ту звуковую лаву, которая накатывает на тебя по железнодорожным путям, когда стоишь под мостом, спиной прижимаясь к холодному камню опоры, залепленной чеканными и свирепыми, мрачным мооровским духом пропитанными политическими плакатами и легкомысленными рекламными картинками.
- Нет, не пещерный инстинкт, - тряхнула она головой. - Это какой-то отголосок детских снов.
2
Мне в них, братец, является маленькая девочка посреди душного летнего дня. Поскакав по квадратам «классиков» и неосторожно вытолкнув банку из-под гуталина в поле с «огнем», она в расстройстве бредет из двора, плохо соображая, куда и зачем держит путь, и наконец находит себя на откосе, поросшем пыльной изможденной от зноя и горячего дыхания дороги травой.
У кустов бузины видит она собаку, свернувшуюся калачиком в траве и мастью с травой почти сливающуюся, ведет взгляд ниже и видит мальчишек, стоящих на насыпи. Они старше ее, года на три, пожалуй. Подняв лица к небу, вслушиваются они в голоса железной дороги.
Пройдя сотню метров вдоль откоса, она осторожно спускается вниз и вступает под мост, где царит спаситель- мая прохлада и прочно стоят запахи мазута, цемента, горелого угля и еще какие-то, типично железнодорожной выделки, ароматы.
Не слухом или зрением, а скорее внутренним чутьем она улавливает в сверкающих рельсах пульсацию жизни - по ним пробегает короткая дрожь, и вслед за этим возникает впечатление, будто в полые стальные русла устремляется поток мерно гудящей жидкости. Напор его крепнет, и вот вдали уже слышится гул надвигающегося состава. Ей следовало бы бежать отсюда, но суеверный ужас пополам со сладко сосущим под ложечкой ожиданием чего-то запретного удерживает ее на месте - все, что ей удается предпринять, это отступить подальше от насыпи и прижаться спиной к каменной опоре.