- Так мы теперь в театр путь держим? - поинтересовалась она.
Не совсем, пояснил Панин, это нечто среднее между театром зверей, опиекурильней, рингом для кетча и психлечебницей - словом, обычный молодежный сейшн-клаб.
Сославшись на то, что пробраться на такого рода представления намного сложнее, чем на концерт Монсеррат Кабалье в Большом, он удалился на кухню: звонить, поднимать старые связи, договариваться.
Через полчаса они тронулись.
Муся вздремнула. Проснулась от мерной качки: они медленно пробирались вперед какой-то темной улицей по трамвайным путям, свернули в переулок, приткнулись в торце серого то ли кирпичного, то ли блочного дома. Шел дождь, а может быть и снег - так или иначе, но ни малейшего желания выбираться из машины она не испытывала.
- Не хочешь, так не пойдем... - он уловил ее минорные настроения. - У тебя, кстати, нет с собой ваты?
- Что? - сонно переспросила она. - Вообще-то я пользуюсь тампонами «О.В.»
- Давай их сюда! - оживился Панин. - Беруши из них можно смастерить?
Предисловие к этой музыке она уловила сразу, едва выбравшись из машины: в конце улицы шевелился, мелко пузырясь, отчетливый гул, казалось, он вырастал откуда-то из-под земли, в нем чувствовалось дыхание толпы.
Толпа колыхалась, накатывая волной на аккуратное здание, похожее то ли на старый кинотеатр, то ли на Дом культуры. Панин оставил ее на безопасном расстоянии на противоположной стороне улицы, у телефонной будки, израненной, с выбитыми стеклами и (естественно) экзекутированным аппаратом. Из будки сочился несмываемый даже вечерней свежестью запах общественного туалета.
Панин отважно вклинился в черную массу - по-видимому живописная раскраска его лица внушала публике уважение, так что довольно скоро он вывалился из толпы наружу, бесцеремонно расталкивая людей, и призывно помахал рукой.
Они пробрались в тылы здания, где крутая лесенка вела к двери с надписью «Служебный вход». Этот потаенный лаз тоже находился в осаде: человек двадцать девчушек толпились у лесенки. С криком «Дорогу, дорогу, администрация!» Панин ринулся на штурм, увлекая Мусю за собой.
Едва они протиснулись наверх, Панин кулаком исполнил на двери партию художественного стука, ритмически замысловатую, дверь в ответ на условный сигнал приоткрылась ровно на столько - в пространстве и во времени - чтобы два человека смогли протиснуться внутрь, и тут же встала на место, отбив яростную атаку сплотившегося в едином порыве женского батальона.
- Есть контакт! - тяжело выдохнул он. - Спасибо, Майк.
Этот благодетель осел в ее памяти россыпью фрагментов: обшарпанный ворот джинсовой куртки, струя жидких волос на плече, острая скула, темный провал вместо щеки и крохотная лужица желтого света на донышке круглых очков а ля Леннон.
- Когда-то он был неплохим музыкантом, - пояснил Панин. - Но сильно пил и съехал под откос.
Преодолев два пролета, они оказались на узкой площадке перед дверью, украшенной табличками «Пожарный выход» и «Место для курения»; «место», судя по всему, использовалось даже не на сто процентов, а на все сто пятьдесят: на лестнице стоял плотный табачный дух, въевшийся в поры крашеных стальной краской стен.
- То ли еще будет, - предрек Панин, заметив, что она брезгливо потягивала носом. - Через полчаса здесь будет дым стоять, как на пожаре, - он толкнул дверь, выводящую в цивилизованное пространство холла, слегка притененного, где, кстати, тоже витал застарелый табачный запах.
По холлу лениво слонялось несколько девчушек в возрасте от шестнадцати и старше.
- Особы, приближенные ко двору? - Что-то вроде того, - он вставил в рот сигарету, не обращая внимания на то, что находится не в курилке, а в общественном месте. - Нравы тут свободные, - протянул ей пачку. - Сейчас придет народ и дружно начнет поправлять здоровье, - он поставил сигарету свечкой, повертел ее в пальцах, завивая дымок спиралью. - Поправляться водкой, а закуривать табачок с таким сладковатым привкусом... Что касается особ, приближенных ко двору, то это особый класс земноводных. Видишь, у них хвостов нет? Это бесхвостое земноводное, а попросту - жаба.
- Как?
Так называют ветреных спутниц популярных музыкантов, пояснил Панин, это перелетные земноводные, они странствуют клином вслед за рок-группами.
- Занятные существа, - раздумчиво протянул он, рассматривая перелетную особь в черной кожаной юбке, туго обтягивающей живописные чресла; не спеша, с чувством собственного достоинства, жаба пересекала холл, походка ее была тяжела (слишком короткие и полные ноги) и в то же время неустойчива (слишком высокие каблуки). - Все, как на подбор, пучеглазы, бородавчаты и квакают. Но основное их достоинство в том, что они шевелятся.