- Сколько у вас было с собой?
У них было тридцать пять тысяч, как раз на картридж.
Панин отсчитал положенную сумму, сунул деньги в карман Павлика, тот никак не отреагировал на этот жест.
У лестницы стоял пластиковый пакет. В нем обнаружилось несколько бутылок отличного пива «Gosser» и увесистая фляга «Balantine».
- Так, - заметил Панин, произведя инвентаризацию напитков. - Товар оприходован и передан законному владельцу. То есть мне. Деньги тоже придется экспроприировать. Наверняка они награбленные.
Он подтащил подранка к столу и прислонил к шаткой ножке.
Тот открыл глаза и тупо уставился в пространство.
- Здорово ты меня, - кроваво усмехнулся он. - Классно...
Девочка испустила тяжкий вздох; похоже, она с искренним недоумением взирала за неожиданным развитием этих отношений в духе истинного приятельства...
- Видишь ли, - объяснил Панин ситуацию, - наш современный соплеменник начинает видеть в тебе собрата, и питать к тебе некое подобие теплых чувств исключительно в одном случае... Если ему от души заехать по яйцам.
Мысль выражена грубо, но емко, подумал Панин. Начни я этой сволочи что-нибудь душеспасительное проповедовать, он моментально почувствовал бы во мне диссидента, еретика, врага. А ересь во все века положено было искоренять на плахах, ломать на дыбах и испепелять на кострах. Согласно городским обычаям нет на свете большей глупости, чем в порядке знакомства напоминать собеседнику про десять заповедей.
- Правильно я излагаю? - спросил он подранка.
Тот усмехнулся:
- Ага.
Панин помог ему усесться на стул, толкнул в его сторону пачку сигарет, дал прикурить. Тот сделал пару глубоких затяжек, достал из кармана платок (немыслимое дело) стер кровь с лица, что, однако, шарма ему не прибавило: в этой плоской асимметричной роже, в самой ее грубой, не терпящей нюансов архитектонике не угадывалось и тени того комсомольского задора, на который вождь мирового пролетариата собирался опираться, призывая молодое поколение овладевать всей суммой знаний, накопленных человечеством.
- И часто вы тут так развлекаетесь?
Да нет, не то что бы каждый день, а просто когда шлея под хвост попадет, иногда по кайфу бывает затащить сюда малолеток и заставить их трахаться - все веселей, чем по видику.
- Вживую - оно круче.
- Как-как?
- Что как? Вживую... По натуре то есть.
- И что, до сих пор так на вас никто не наехал? Менты... Родители этих пацанов.
Он поперхнулся дымом, хрипло расхохотался: ты чего, мужик, на пень что ли наехал?
Наехал, наехал, слегка забывшись, согласился Панин. «Хозяин - волк, закон - тайга!», никакой милиции или другой законоутверждающей силы наш правопорядок не предусматривает, а что касается родителей, то в случае чего дети подземелья устроят этим несчастным малолеткам такую веселую жизнь, что им останется либо сидеть взаперти и не показывать на улицу нос, либо переезжать в другой район, где, впрочем, конечно же, наличествует своя тайга и свой волк, и ни черта с этим невозможно поделать, ни черта.
Панин присмотрелся к подземному жителю. Что-то в его облике было неуловимо знакомо...
- Что за черт? - спросил себя Панин.
Ну да - куртка! Очень качественная джинсовая куртка. Похоже, этот жесткий воротник, в который был ввинчен значок, изображающий «веселого Роджера», он уже держал в кулаке.
- Твоя?
- Моя.
- Врать нехорошо. Настоящие пионеры так не поступают.
Житель подземелья усмехнулся и смачно сплюнул.
- Хрен с тобой... Взял тут у одного пацана. Поносить. Клоуна это куртка.
- Клоуна? Какого клоуна?
- Кликуха у него такая. Он не из нашей тусовки. Он вообще какой-то... Ни к одной тусовке не причаливает.
- Сам по себе?
- Да вроде того.
Панин взял его за подбородок.
- А почему Клоун?
- А ты на рожу его посмотри...
Пожалуй. Было в лице этого мальчишки в кепке что-то от скорбного Пьеро.
- Значит, взял поносить... И он тебе так сразу и дал.
- Ну.
- Ты меня не убедил, - с этими словами Панин ударил его по скуле, легонько, для острастки.
- Ладно... - парень отплюнулся кровью. - Его тут на ночь глядя отметелил кто-то.
- Где? Кто?
Оказывается, они на днях шли через сквер, подкатил синий джип, оттуда вылезли два амбала в кожаных куртках и молча принялись Клоуна молотить. Сорвали куртку, выкинули в кусты. Потом Клоуна запихнули в тачку и смотались.
- Тебе тоже досталось?
На лицо подземного жителя наплыло выражение, отдаленно напоминающее недоумение: нет, его пальцем не тронули.
Пора было отсюда убираться. Панин сказал ребятишкам, чтобы шли наверх - на свет, на воздух.