- Хочу икры!
И рыбка сказала человеческим голосом: «Вот дура-то!», и полено распалось в искрящуюся труху, высокая женщина, проходя мимо, недоуменно покосилась на их столик, рука Макса с сигаретой повисла, а официант поднял глаза в потолок, и в лице его проступило выражение муки, отчего он стал похож на Святого Себастьяна, гибнущего под градом языческих стрел, но - что-то случилось! - и она, настаивая на изреченном, столь же внятно добавила:
- Да, три порции. И все - мне!
Что-то заставило ее обернуться и посмотреть в тот угол, где полыхал свет. Она встретилась взглядом с объективом камеры - этот сукин сын, оператор, позабыл своего актера. Он снимал теперь ее. Черт с ним, наплевать.
Официант удалился, опасливо оглядываясь. Скорее всего в таких заведениях требование икры расценивается как моветон, ну да наплевать на местные манеры и правила хорошего тона, в конце концов тут иностранный подданный, успокаивала она себя. Буду есть от души, нисколько не смущаясь, свою деревенскую пищу, пить бордосское вино и вообще наслаждаться жизнью - вольному воля! - и мы славно посидим с Максом, к которому я все больше проникаюсь симпатией.
Она объелась так, что едва нашла в себе силы выпорхнуть из-за стола.
- Куда теперь? - спросила, когда они тронулись с паркинга, объезжая красный спортивный «Додж», приземистый, походящий на какого-то хищного саванного зверя, изготовившегося к прыжку.
- Время коктейля, - отозвался он, сверившись с часами.
Понятие «время коктейля» ей ни о чем не говорило. Они направились в центр по проспекту Мира, потом впитались в текучую лаву Садового, за Добрынинской нырнули в тоннель, потом свернули направо.
И оказались в натуральной пещере: темные каменные стены с характерной наскальной росписью, провал сумрачных ниш, декорированных цветами, окаменевшая жидкость светящихся сталактитов, струящаяся с потолка, словом, - очень милый первобытный уголок, в котором не хватает разве что ритуального костра и россыпи обглоданных костей; в этом мрачном пещерном царстве она моментально почувствовала себя, как дома. В ответ на ее нетерпеливое ерзанье за спиной бесшумно, точно из сумрака соткавшись, возник официант.
Коктейль так коктейль. Пусть мечет на стол свои огнедышащие смеси.
- Какие именно?
- А что, есть большой выбор? - наивно поинтересовалась она, имея в виду выбор из пяти-шести, от силы десяти названий.
Официант сказал, что выбор не слишком большой, но сортов сто сорок он смело может предложить.
Она выбрала напиток с милым названием «Дьявол». Кровь антихриста на вкус показалась ей предпочтительней крови христовой: крепче, забористей и гораздо духоподъемней.
Одинокой женщине лет тридцати, сидящей за соседним столом, принесли на блюде помидор, обычный помидор в белой сметанной мантии и никаких там кулинарных ухищрений: натуральный продукт, должно быть, в пещере все яства исполнены в первобытном духе, предположила она, и можно заказать что-нибудь наше, неандертальское, сырое медвежье мясо, крыло птеродактиля, хвост динозавра или обугленное на открытом огне сердце вождя соседнего племени.
В каком-то смысле это, конечно, помидор, со знанием дела пояснил Макс, проследив ее алчный взгляд, однако, насколько ему известно, он не прямо с ветки упал на блюдо; созревает этот плод следующим образом: берется копченая севрюга, мелко рубится, обжаривается с шампиньонами, из помидора извлекается мякоть, потом его начиняют севрюгой с грибами, заливают сметанным соусом; получается очень вкусно.
- Хочешь?
- Да нет, спасибо... На мой вкус это слишком замысловатый гастрономический образ. Пока я жажду крови дьявола, или какой-то еще крови...
Через минуту на столе возник стаканчик, в котором стояла идеально рассеченная на серебристую и алую доли, старая добрая «кровавая Мэри».
Ее повело от этих кровавых забав, поэтому она не сопротивлялась, когда они двинулись из пещеры в какое-то новое место, в машине она вздремнула, и в состоянии полудремы давала себя увлечь к очередным дверям, холлам и зеркалам, и пришла в себя только тогда, когда инстинкт заставил ее напрячься.
Трудно сказать, что именно он подсказывал, просто засосало под ложечкой.
Они стояли наверху лестницы, достаточно круто сбегающей в уютный круглый зал.
- Что за черт... У меня такое чувство...
- Какое? - учтиво переспросил Макс.