— Я — никогда, ни за какие деньги!
На стол поставили вино, устрицы, потрошеного лобстера, кусочки авокадо и овощи на гриле. «Сколько все это стоит?» — испуганно мелькнуло в голове Леонида Ивановича.
— Почему так категорично?
— Я сама провинциалка, мне нисколько не хочется возвращаться в прошлое.
— А если он избавится от провинциализма? Два года — срок немалый.
— Сомневаюсь. В его возрасте необходимо лет пять, чтобы измениться.
— Хорошо! Хватит об этом. Что скажешь, Леонид? После Янкиных претензий рассуди: должен ли я этой замечательной женщине хоть копейку?
— Нет! По-моему всякий бизнес предполагает прежде всего договор. Нет договоренностей — нет прибыли. Расходную часть предприниматель должен закладывать в калькуляцию до начала деловых операций. Я бы не дал… По месячному договору о совместном проживании ты с ней рассчитался полностью?
— Конечно.
— Если уважать существующий порядок и правила бизнеса, то ничего другого не положено. Претензии необоснованны!
— Вот тебе, красавица, мнение независимого арбитра.
— Не принимается! Твой третейский судья — мужчина. Сто женщин станут доказывать мою правоту.
— А сто мужчин отстаивать мою точку зрения! Как тогда поступить?
— Согласна, вопрос есть, но перевес у меня. Сто женщин всегда больше, чем сто мужчин, — повела она голым плечиком.
— Как так? — расхохотался Картузов.
— Очень просто. В России женщин пятьдесят шесть процентов, а мужчин — сорок четыре.
— Что делать, Леня?
— Поужинать и расстаться. Требования не акцептируются.
— Но ее логика железная. Чувствую, что проиграл… Ладно, сдаюсь. Тебе известно, дорогая, что доброта — моя слабость. Поэтому наседаешь. Многие пользуются этим обстоятельством. Честно сказать, не хотел, чтобы господин Ефимкин стал свидетелем проявления моей мягкотелости. Теперь и он получит преимущество при будущих коммерческих разборках.
— Невозможность такого вероломного поведения гарантирует моя абсолютная честность. Михаил, друг мой, я всегда базируюсь только на договоренности. Другие мотивации для меня не существуют. Так что не тревожься.
— Сказать откровенно — забеспокоился. Потому что главное для меня душевная чистота. Других помыслов никогда не имел и иметь не буду. Обидеть человека для меня, что вонзить нож в собственное сердце. Впрочем, слава богу, я льщу себя надеждой, что имею дело с классическим предпринимателем.