Слушай, я не зоолог и мало что знаю в этой области. Мне известно лишь, что собака лает, волк воет, а петух кукарекает. Говори, о ком рассказывал?
— Крыса! Кры-са! Геном крысы и человека почти совпадает.
— Крыса? — поморщился Парфенчиков, впрочем он тут же заулыбался. — А что, замечательные характеристики. Я готов дополнить себя крысиными талантами. А как они относятся к этому самому? — усмехнулся он.
— Обожают алкоголь и это тоже. Но самое замечательное, что они единственные существа, не подверженные абстинентному синдрому.
— Браво! Браво! Ты меня ошеломил. Прекрасно! Ужасно захотелось стать крысосапиенсом. Ведь есть во мне — гомо сапиенсе — много того, что мне категорически не нравится, что я просто ненавижу в самом себе. Я не раз путался, думая как же кардинально изменить себя. Раньше порой возникали чувства, да такие навязчивые, хотя ты их не просто не желал, а абсолютно порицал, отвергал и даже ужасно стыдился. Например, женская грудь. Она тебя волновала, завораживала, ты тянулся к ней, ее формы толкали на безумные поступки, даже на расстоянии вызывали эрекцию. Тут же вспыхивало желание, бешеная страсть как реакция на эту, казалось бы, заурядную выпуклость человеческого тела. Просыпалась неистовая потребность обнять, целовать, кусать грудь, раствориться в ее ткани и погрузиться в безмерное счастье. Налицо болезненный эффект излишней эротической чувствительности. Я не находил способа избавиться от нее. В борьбе с отчаянной похотью лишь усугублял презрение к себе. Начинал подавлять свои чувства, злился, негодовал, что нахожусь в каком-то мистическом плену, в кабале наваждений, что не в силах выбросить дурь из головы. Мучительно искал выход из этого колдовского состояния. Бывали приливы особой ярости: в мыслях я ставил на огонь огромный котел с водой, мне казалось, что в нем помещались груди всех женщин мира, я варил их, приплясывая вокруг костра до тех пор, пока дно котла не начинало дымиться, а варево навечно не исчезало. В своем самозабвенном танце я отрешался от магической зависимости стихийных мутаций прошлого. Такая дурацкая напасть в человеке сидит. Не желаешь чего-то, а вот не в состоянии отказаться от приставучей дурацкой идеи. Довольно часто у тебя нет сил сказать самому себе «нет». Напряжение, которое требуется для такого категорического отказа, доводит до безумия. Что, убийца, педофил, разбойник-маньяк или законченный негодяй не борется сам с собой до полного изнеможения перед преступлением? Еще как они мечутся в страхе и агонии, еще как страдают, а не совершить мерзкое деяние не могут. Соблазн или ненависть таится в каждом и беспощадно грызет волю. Если бы не молотый цветочек, который своей необыкновенной силой заглушил во мне эти дурацкие чувства, я давно бы сошел с ума. Все это происходило со мной до знакомства с маковой головкой. Не хочешь иметь денег, а колдовская сила заставляет тянуться к ним, постоянно думать о них, в каком-то исступлении набивать свои карманы, наполнять банковские счета и сейфы этой дранью. Нет желания выстраивать карьеру, а кто-то, сидящий в тебе подталкивает, понуждает, раздувает в тебе непомерные дурацкие амбиции. Дни и ночи мелькают в сознании высокие федеральные посты и должности, указы, подписанные за кремлевским столом, армии беспрекословных подчиненных, одобрительные голоса и аплодисменты электората. И не ведаешь, как же от этих оков освободиться. То же самое с одеждой от известных кутюрье, с телками одного часа, одного ночного свидания, с приятельскими кутежами, с попойками ради бизнеса, с покупками должностей, вилл, домов, островов, самолетов и яхт. Слава богу, что кукнар спас меня от слишком человеческого… Вспомнив прошлое, успокоившись после единственно правильного решения и размышляя над крысиными способностями, хочу тебе сказать, Гришка: я без колебаний остаюсь с маковой головкой. Другого лично мне ничего не надо. Но послушать твои фантазии о качественном изменении россиянина я готов со всем вниманием. Так что же из крысиного генного ансамбля ты можешь передать жителям Кана и другим нашим согражданам?