— Нет! Нет! Что вы! В этом вопросе я давать советы не имею права. Выбирайте! Да поскорее!
— Как же поступить? — спросил я себя вслух. Подставив к моему уху ладонь, Кошмаров шепнул:
— Так и быть, дам вам совет. Вы человек малограмотный, а работа начальника тюрьмы кропотливая и даже отчасти публичная. Тут можно быстро показать себя профаном. Соглашайтесь на положение арестанта. Вам будет куда легче отсиживать срок по приговору, чем организовывать охрану такого сложного объекта, как тюрьма, и поддерживать в ней образцовую дисциплину… Я доложу, что вы согласны стать заключенным и готовы оказаться в Разуевском централе…
— А что за организация Эта партия?
— Да какая вам разница? Обычные люди, мечтающие о власти… Таких сейчас в нашей стране уйма.
— Какие цели она ставит, помещая меня по высшему приказу на кичу? И что за такой странный национальный проект в изоляторе особого режима?
— Петр Петрович, голубчик, вы выдаете свою полнейшую некомпетентность. Вам надобно бы знать, что все российские эволюционные проекты — научные, технические, социальные — рождались как раз в местах заключения. Вы хоть и человек без классического образования и мало в каких науках преуспевший, но располагаете богатейшей фантазией… Впрочем, я преотлично знаю, откуда она берется и с помощью какого вещества вам удается ее усердно подпитывать. Не волнуйтесь, оно там будет у вас в полнейшем достатке, причем безукоризненного качества. Кукнар? Фу! Это ведь пролетарская маковая солома! Ее можно сравнить лишь с самогоном. А вам там без ограничений предоставят элитный очищенный опий, похожий на бриллиант голубой воды. Или на самую замечательную водку «Большой!», сваренную из лучших сортов пшеницы, пять раз отфильтрованную от эфирных масел. Ох! Именно она возбуждает мой разум! Впрочем, каждому, как говорится, свое. Вас оденут в робу из дешевого хлопка, но вполне теплую. Выдадут бушлат, кирзовые ботинки, предоставят одиночную камеру…
— Что, каждый заключенный сидит в отдельном помещении? — удивился я.
— Нет, но вы его получите…
— Другие каторжники начнут завидовать, решат, что я богатей, купил себе одиночный ночлег, возникнут конфликты… А я ни телом, ни мускулатурой не вышел… Нет, тогда уж спокойней в общей камере…
— Не торопитесь! Я выдам вам пачку специальных таблеток, которые вызовут у вас вздутие живота и регулярный выброс жуткого зловония. Сами зэки потребуют вас отселить… Да и как вам удастся на людях принимать опий? А без него эксперимент теряет всякий смысл, да и вы откажетесь в нем участвовать. Ведь вы без этого самого не сможете…
Именно тут ошеломила меня пришедшая в голову мысль: «Я что-то не понял, в каком состоянии нахожусь? Под кайфом или в кумаре? То есть в грезах или наяву? Вроде бы мак давно не пил, а все происходящее в голове больше напоминает наваждение. Или я из опьянения уже не выхожу, и оно является моим естественным состоянием? Вечная опийная кабала? А может, он на меня перестал действовать и я теперь в плену у реальности? Ведь у алкашей водка не вызывает никакого опьянения, она лишь очеловечивает их? Видимо, у меня начался тот же процесс — абстинентный синдром усиливает ощущение реальности. Могу поклясться, что профессор Кошмаров не призрак, не плод больного воображения Петра Петровича, а человек, сидящий напротив, ультимативно навязывающий непонятный национальный проект, но, видимо, именно такими идеями полна современная Россия. Все как бы безумие, а на самом деле имеет глубочайший смысл. Дай-ка я соглашусь на предложение профессора. Конечно, выпускать зловонный душок из собственной плоти мне не совсем подобает при моем изысканном представлении о самом себе, но ради национального блага надо идти на собственное унижение. Даже на такое омерзительное, как испускать из себя шлейф гадких газов. Впрочем, думаю, для качественного улучшения результатов эксперимента мне лучше соединить два предложения в одно. Надо заявить Кошмарову, что я готов принять весь пакет исследований. Один день становлюсь начальником тюрьмы, другой — заключенным особо опасного режима, сидящим в одиночной камере. В этом случае, не ведая о темах исследований, а проникая в суть события чисто интуитивно, могу надеяться на успех высочайшего начинания.