Петр Петрович сдержал порыв отчаяния, чтобы напрягая все силы вернуться в реальность. Но когда это удалось, никакого облегчения он не почувствовал. С изумление Парфенчиков обнаружил, что подъезжает к трем вокзалам.
Рядом с площадью у него была назначена встреча. Петр Петрович менял свой «Пежо» на десять килограммов молотого опия и два мешочка зерен мака. К тому же он получал еще заброшенный деревянный домик в городке Кан Красноярского края и купейный билет, чтобы туда добраться, да десять тысяч рублей. Честно говоря, он долго не торговался, чувствуя, что предложение весьма привлекательное. Да, Парфенчиков проигрывал в деньгах — за новый автомобиль можно было бы получить гораздо больше. Но он мечтал сбежать из Москвы и найти себя совсем в другом, так сказать, формате. К слову, «Пежо» Петр Петрович купил с единственной целью — мотаться то в Брянскую область, то в Калужскую за маковыми головками, которые он лихо скупал у местных пенсионерок. А тут домик, пустая до горизонта, пригодная для посадки мака земля и полное одиночество. Именно этого он в последнее время так навязчиво желал. Подвернувшийся шанс взволновал его, и он тут же стал строить планы. Парфенчиков хотел реализоваться в беспокойных мечтах, в играх воспаленного сознания. И никакой публичности, никаких дискуссий. Весь мир должен был умещаться лишь в его голове и с ним уйти в небытие. Вот о чем он страстно грезил, к чему так рьяно торопился, о чем воздыхал. «Ох, Господи, каждому свое! — думал Петр Петрович. — Я никому не собираюсь навязывать свой образ жизни. Что мне до всех остальных, до фауны и флоры, физики и биологии — до мира в целом, который не управляется моим здравым рассудком, но полностью подвластен моему взбудораженному маком воображению. Ведь засадить маком поле, да собрать с него урожай, да сохранить опийное молочко в разных формах — на стеклышках, марле, в катанках, на гриле, в кукнаре — это то же самое, что завладеть мировой империей, стать владыкой Кремля, Белого дома, Китайской стены, Фудзиямы, Ватикана, Виндзорского замка… Известный афоризм, что все гениальное просто, в моем случае получил наиболее убедительное подтверждение. Жажда стать хозяином канского макового поля достигла пика.
Сделка у Ярославского вокзала прошла быстро. С легким сердцем и полный предвкушения глубокой перемены в судьбе Парфенчиков отдал мужикам генеральную доверенность на «Пежо», взял у них то, о чем договаривались, и они разошлись. В голове долго звучали фразы: «Какой еще ключ? Дом не заперт. Он в трех километрах от Кана на северо-восток. Людей поблизости нет. Таксисту скажешь, чтобы отвез тебя к Фате, то есть к Евгении Фатеевой. Она уже давно померла, а была известной повивальной бабкой. В округе ее многие знали. Ну, будь… Фатя, фата, фатальность; что-то должно скрываться в сибирском домике за этими магическими словами…» — думал Петр Петрович.