Потрогать сам камень я не решился. Ну его. А вдруг мохнатой пастве это показалось бы кощунством? Сейчас-то это кажется смешным, но тогда, в лесу, вдали от людей и наедине с этой лесной мистерией… Вы понимаете.
Я с сожалением покидал такое необычное природное явление, но мне было явно пора, зимний день короток. На обратном пути, часть которого пролегала по заснеженному склону пологого холма, я наткнулся на следы чужих лыж. В этой глуши и в такое время встретить человека было делом необычным. Окрестные деревенские были людьми практичными и таскаться по лесу в мороз у них особого резона сейчас не было.
Было видно, где таинственный незнакомец заметил мой след и встал в мою лыжню. Его путь явно лежал туда, откуда пришел я, и мы разминулись буквально на минуты - я ушел с прогалины с другой стороны. Заинтригованный, я было двинул назад, но тут со стороны Кабаньего Бога раздались звуки выстрелов. Судя по всему, палили из охотничьего ружья. Над притихшим лесом адской какофонией поднялся визг и вой. Незнакомец палил, как заведенный. Рев и визг из-за холма достигли апогея, вспугнув куропаток, которые в клубах снежной пыли вспорхнули из-под соседней ели, чуть не сделав меня заикой.
Интенсивность стрельбы также пошла на убыль, но желание идти по следу стрелка у меня пропало напрочь. Я во все лопатки припустил вниз по склону к спасительному ольшанику, молясь, чтобы этот псих не вылез со своей базукой на вершину холма и не увидел меня. Хватит же ума пальнуть по движущейся мишени, а уже потом разбираться, кто я - кабан или человек.
Через день приехавший к нам на санях сборщик молока рассказал, что местный непутевый шалопай Петька-Шалава давеча приволок на тракторе целый прицеп битых кабанов и устроил распродажу в поселке. Поставил, шельмец, прямо у прицепа колоду с топором и тут же откочерыживал от туш понравившиеся покупателям куски. Кабаны, говорили, были сильно измордованы – Петька хреначил жаканом практически в упор. Самцы, матки, подсвинки - все в одной куче.
Подошедшему арестовывать его за браконьерство и беспредел участковому сунул тушу пожирнее и продолжал свое грязное дело. Надобно тут заметить, что охотничья лицензия у Петьки была, как было и ружье. С заработков в Риге привез Петька где-то правдами-неправдами раздобытый жуткий тогда дефицит - шестизарядную помпу.
Ходил гоголем, но человечишка был дрянной, как ты ни крути. Прозвище Шалава он получил за то, что в разговоре всех особ женского пола от двенадцати до шестидесяти именовал именно так. Мож, обидел его кто когда сильно…
Не знаю, в чем причина паломничества кабанов к камню. Может, кто бывалый расскажет - зачем они лижут гранит. И я не берусь судить, какой был смысл у знака, выбитого древними охотниками. Может, он обозначал место, где добрая охота. А может, наоборот, указывал, что бить зверя здесь никак нельзя.
Вот только Петька-Шалава умер той же зимой. Сломал ногу, отправившись браконьерить, да и не смог сам выбраться из лесу. Мобильников-то не было тогда. Нашли его через неделю после того, как Петька пропал. По следам было видно, что прополз он с полкилометра, пока умер. Мне, по сути - пацану еще, особо много не рассказывали, но я слышал, как мужики говорили деду, что снег вокруг тела был пропитан кровью, а сам Петька был изглодан до костей, особенно голова и руки. Кабанами. Причем судя по количеству крови, говорили мужики, кабанье творило свои дела, пока Шалава еще жив был… Так-то вот. Сам я Петьку не видел, но, по рассказам, хоронили его в закрытом гробу.
Участковый ослеп, отравившись конфискованным пойлом, еле выжил.
Женька, дружок Петькин, что помогал кабанов битых в трактор грузить, покалечился сильно на лесопилке, где работал, лишился руки.
А я, спустя время, очень порадовался, что-таки не отправился тогда на следующий день пошарить по кустам в поисках подранков...